Он нашел кассету и снова выскочил на крыльцо. Небо было тускло-серым, с пятнами уродливых черных туч; сквозь холодную плотную завесу едва просачивались огни города. Майк спустился по ступеням… и застыл.

Посреди двора зияла огромная яма — задранный вверх беззубый рот. Убежище исчезло.

Долго он стоял так, одной рукой сжимая кассету, другой судорожно вцепившись в перила. Наступил вечер, мертвая дыра исчезла во мгле. Весь мир постепенно превратился в абсолютную тишину и мрак. На небе показались звезды, в соседних домах зажегся свет — неверный и холодный. Мальчик не видел ничего. Он замер, окаменел на месте, все еще глядя в сторону ямы, где прежде было убежище.

Потом рядом появился отец.

— Ты давно здесь стоишь? Давно? Майк, отвечай мне!

Майк вздрогнул.

— Ты сегодня рано, — пробормотал он.

— Я спешил. Хотел вернуться к тому времени, как ты… придешь домой.

— Его нет.

— Да. — Голос отца звучал бесстрастно, холодно. — Убежища нет. Прости, Майк. Я позвонил в магазин и попросил его забрать.

— Почему?

— Нам не расплатиться. Под это Рождество все покупают одни только адаптеры. Я не могу выдержать конкуренции. — Отец помолчал, затем с горечью добавил: — О, они повели себя очень достойно — вернули мне половину внесенных денег. — Голос наполнился иронией. — Лучше было покончить с этим до Рождества. Они смогут продать его еще кому-нибудь.

Майк молчал.

— Постарайся понять, — с трудом продолжал отец. — Все деньги, которые мне удается наскрести, я должен вкладывать в магазин. Иначе нам не продержаться. Одно из двух: магазин или убежище. А если отказаться от магазина…

— Тогда мы вообще всего лишимся.

Отец взял его за руку.

— И убежища тоже. — Тонкие сильные пальцы нервно вздрагивали. — Ты уже не маленький, должен понять. Позже мы обязательно купим — может быть, не самое новое, не самое дорогое, но купим обязательно. Это было ошибкой. Нам оно не под силу — сейчас, когда все очертя голову покупают одни только адаптеры. Однако я не отказываюсь от уплаты взносов в НАТС, ты не будешь изгоем. Дело не в принципе! — В голосе Боба Фостера зазвучало отчаяние. — Ты понимаешь, Майк? У меня не было другого выхода!

Майк вырвал руку.

— Куда ты? — Отец рванулся следом. — Вернись!

В темноте он споткнулся, упал и ударился головой об угол дома. Когда в глазах прояснилось, двор был пуст. Сын ушел.