— Безусловно, — ответил мистер Ито. — Здешние окрестности угнетающе действуют на мою нервную систему.

Мы поднялись на высоту пятьсот футов и вскоре оставили покосившуюся груду грязной меди далеко позади. Просто диву даешься, сколько значения ухитряются придать японцы любому старому хламу. Причем нашему хламу, будто у них мало своего собственного. Но уж кому жаловаться, только не мне: я недурно живу благодаря этому. Мы пересекли Гарлем и на скорости триста миль в час промчались над Бронксом. Не было никакого смысла очищать мили выжженных равнин, и теперь весь район зарос высокой травой, ядовитым сумахом и густым кустарником. Никто там не живет, если не считать патетических группок старых смирных хиппи, не заслуживающих нашего внимания. Эта местность производила удручающее впечатление, и я хотел, чтобы мистер Ито пролетел над ней высоко и быстро.

К счастью, нам было недалеко, и через пару минут мы уже парили над объектом назначения — единственным сооружением, оставшимся сравнительно невредимым в этом бедламе. Каменное лицо мистера Ито преобразилось. Его осветила счастливая мальчишеская улыбка, и мне стало ясно, что я попал в цель.

— Ух ты! — восторженно воскликнул Ито. — Стадион Янки!

Древнее ристалище легко отделалось во время Мятежа — так, малость обуглилось, да кое-где посыпались внешние бетонные стены. Лежащие вокруг развалины, гигантские груды раздробленного кирпича, проржавевшие стальные конструкции, целые горы рухляди — все поросло кустарником и деревьями, естественно переходящими в дикий природный ландшафт. Более или менее сохранился лишь проходивший по поверхности участок подземки — огненно-рыжий скелет, покрытый мхом.

Бюро Национальных Ценностей обнесло стадион электрифицированной колючей изгородью, которую патрулировал охранник в одноместном скиммере. Я опустился до пятидесяти футов и сделал пять кругов над игровым полем, давая зачарованному мистеру Ито хорошенько насмотреться. Пусть представит себе, как восхитительно будет выглядеть этот шедевр в окружении его садов. Всякий раз, когда наши пути сближались, охранник махал рукой — он, должно быть, изнывал здесь от однообразия и скуки среди руин и чокнутых хиппи.

— Можем ли мы опуститься? — спросил мистер Ито прямо-таки с благоговейным трепетом. Готово, он попался! Его глаза сияли, как у сладкоежки, которому подарили кондитерскую.

— Разумеется, мистер Ито.

Я медленно подвел флайер к центру стадиона и потихоньку направил его к сплетению высокой травы. Мы словно ныряли в огромный, не имеющий крыши собор, а вокруг нас кольцом смыкались покореженные трибуны — прогнившие деревянные скамьи, укрывавшие в своих темных глубинах тучи птиц. Царила атмосфера какого-то затаенного величия.