— Крокетт, — представился голос из трубки. — Я у Тагеки. Немедленно приезжай.

Мэнихен трясущейся рукой положил трубку и стал одеваться. От выпитого коктейля у него болела голова.

— Куда? — произнесла миссис Мэнихен.

— Совещание.

— В три утра? — Она не открыла глаз, но рот ее скривился.

— Я не обратил внимание на время. — Еще недолго. Боже мой, совсем недолго.

— Спокойной ночи, Ромео.

— Это Сэмюэль Крокетт, — сказал Мэнихен, возясь со штанами.

— Педераст, — не открывая глаз, молвила миссис Мэнихен. — Никогда не сомневалась.

— Право, Лулу… — В конце концов, Крокетт — его партнер.

— Принеси домой ЛСД, — пробормотала, засыпая, миссис Мэнихен.

Странная просьба, подумал Мэнихен, по миллиметру закрывая дверь, чтобы не разбудить детей. У них обоих подсознательный страх внезапного шума, предупреждал его детский психиатр.

Тагека Кай жил в центре города, в фешенебельной квартире на верхнем этаже тринадцатиэтажного дома. У подъезда стояли его «ягуар» и «ланчиа» Крокетта. Мэнихен припарковал «плимут» рядом. Может быть, «феррари»?..

Крокетт потягивал пиво в гостиной и любовался моделью клиппера под всеми парусами, заключенной в бутылку.

— Привет, — бросил он. — Как доехал?

— Ну, — сказал Мэнихен, потирая красные глаза, — должен признаться, что я привык к восьмичасовому сну…

— Придется отвыкать, — отрезал Крокетт. — Я обхожусь двумя часами. — Он отхлебнул пива. — Старый добрый Тагека сейчас освободится. Он в лаборатории.

Открылась дверь, и в комнату вплыла роскошная девушка в лиловых шароварах, с пивом и шоколадными пирожными на подносе. Она ослепительно улыбнулась Мэнихену, и тот, пораженный, взял два пирожных и пиво.

Раздался звонок.