— Вот как надо это срочно исправить. Но все блестящие сундуки не главное, вот тут должен быть люк, который приведет на подземелье губернского дворца. А теперь я допрошу тюремщика. А ты кобра подыми его.

Руслан не без труда приподнял тушу, Нагассана шлепнул его по щекам, заставив прийти в себя. Когда тот открыл глаза, в них отразился животный ужас.

— Только оставьте жизнь, все сделаю.

— Где моя невеста Эсгазель.

— Ее уже полгода назад переправили в столицу, никто не будет держать девушку столь знатного рода среди пиратов и бандитов.

— Тогда ты мне больше не нужен. Нагассана сдавил его горло руками-клещами. — Тебя следовало помучить, да мараться не охота. А что делать с другим, тоже палач.

— Если хочешь, я сам его убью, предложил Руслан.

— Это слишком легко и просто, пусть его повесят. — Приказ «Бич божий». — Ты не по годам силен, сможешь его выволочь.

— Конечно в нем килограмм сто тридцать не больше. — Сказал Руслан и взвали себе на плечи.

Однако это оказалась не приятным занятием, тюремщик вонял, был не удобен для носки, и юноша немного вспотел.

Поэтому, оказавшись в тюремном дворе, он почувствовал облегчение. Там собралось большое количество заключенных не только взрослые мужчины, но много женщины, детей, причем большинство в ужасном состоянии, после пыток и голода.

Руслан прокричал им.

— Что сделать с этим истязателем? Повесить?

— Нет на кол его! Виселицы мало для него. Кричали мужчины, часть впрочем, была или пиратами или разбойниками с большой дороги.

— В этом случае вершите суд и расправу сами. — Руслан откланялся. В след за ним вышел император пиратов. Хотя его власть признавали далеко не все, и сам титул был скорее не официальный, бывшие узники встретили его громогласными выкриками. А когда он поднял руку вверх, все замолчали.

— Кого вы хотите видеть своим командиром.

— Тебя веди нас отец. — Кричали они.

— Да будет так, теперь наши сердца станут едиными.

Бои в городе практически завершились, догорали последние обломки бурного кровавого шторма.

Нагассана не стеснялся своего тряпья, но все же решил переодеться, нельзя пусть не коронованному императору быть оборванцем. Прочие пираты предались грабежу, многочисленная добыча свозилась в порт, активно делилась и взвешивалась. Туда прибыл и Моник. Главарь пиратов был зол и напорист.