На вершине Уголек обернулся и позвал:

– Йолла! Давай ко мне!

Она решительно помотала головой и потрусила вниз по склону. А про себя добавила: «Маниса своего лапай… женишок». Спускаясь, она уходила от воинов Уголька в сторону. Те собрались на вершине. Которые спешивались перед подъемом, снова вскочили на спины манисов, и орда с гиком полетела по склону. Манисы неслись во всю прыть, из-под тяжелых лап сыпались камешки, комья растрескавшейся земли, сгоревшие на солнце побеги размалывались в пыль… Дикари быстро обогнали девушку на спуске, скатились по склону и устремились к ближайшей ферме, окруженной забором. Йоля побежала к соседней, слыша за спиной улюлюканье и визг – боевые кличи родовичей Улла-Халгу. Если кто сейчас наблюдает из окон, все уставились на визжащую толпу.

Йоля добежала к забору, нырнула в тень и помчалась дальше. Теперь от подвергшегося нападению подворья ее отделял широкий пустырь. Она домчалась до угла ограды и только теперь оглянулась. Воины на манисах скакали вдоль обмазанного глиной забора, некоторые, вскинув луки, пускали на скаку горящие стрелы. За стрелами тянулись дымные хвосты, выписывали в вечернем небе дуги. Стрелы падали во двор, некоторые втыкались в стену дома. Подожженная пакля шипела, разбрасывала искры; вокруг наконечников, впившихся в стену второго этажа, расползлись черные пятна копоти. Несколько дикарей столпились перед запертыми воротами и колотили в них тесаками и древками копий.

Из окон показались стволы пороховых самострелов, грохнули первые выстрелы – люди на ферме не растерялись и стали защищаться. Со второго этажа выглянул парнишка с ведром в руках, плеснул водой на стену и быстро скрылся. Рядом с окном ударили две стрелы.

Йоля больше не смотрела, свернула за угол и побежала дальше – к центру поселка, где, как она представляла, обосновалась банда. Когда на пути встретилась еще одна ферма, обнесенная оградой, девушка снова свернула, забирая все дальше от места схватки. Заметить ее вряд ли могли – она мчалась вдоль забора, а он высокий. Разве что соседи углядят, но Йоля рассчитывала, что из страха перед дикарями никто за ворота не сунется, чтобы узнать, какого некроза здесь кто-то бегает. А на дикаря она не похожа, все-таки шляпа на голове… и вообще. Если увидят, подумают: кто-то от кочевых спасается.

Оглянувшись в очередной раз, она заметила тоненькие струйки дыма – что-то во дворе осажденной фермы все-таки разгорелось. Чему там гореть, все ведь глиной обмазано, пожара здесь всегда боятся… Может, в сухой навоз стрела попала? Ох и воняет там, наверное…