— Им не понравился обед?

— Им не понравился я. А обед выше всяких похвал. Вот, держи. — Я протянул ей конверт. — Премия. И внеочередной выходной. Можешь на завтра взять. Тебе надо передохнуть, развеяться. Съезди в Москву, обнови гардероб. Возьми машину, она мне будет не нужна.

— Так много? — удивилась моя домработница, пробежавшись пальцем по купюрам.

— Главное, дочери не говори.

— Да избави бог!

— Так что будем делать мы? — вмешался Арс, едва Лена, бормоча благодарности, вернулась в кухню за очередной порцией угощений. — Что ты задумал?

— Эндилль должен быть где-то здесь, у нас… Эндилль — это гильдеец, с которого всё началось. Помнишь, я тебе рассказывал? Он тогда занимался переправкой айн к месту проведения обряда — значит, в теме. Да, кроме того, имеет учеников, а значит, в иерархии Гильдии у него довольно высокое положение. Он должен много знать, а я сейчас могу попробовать поймать его. Ведь мы с ним контактировали после того, как я надел айн. Соприкасались руками. Моя демоница имеет на него выход. На это и обопрёмся.

— Чем мы сможем тебе помочь?

— Да ничем. Я один справлюсь.

— Слушай, оставь ты это. Дело общее, и нам с ребятами тоже практика нужна. Давай выбери хоть парочку помощников. Обещаю — путаться под ногами не станем, будем конспектировать в сторонке.

— Тебе лишь бы хохмить. — Но лицо всё же поплыло в улыбку, и стало как-то легче. Разрядка после общения с несимпатичными людьми — она тоже нужна и очень дорога. — Ладно. Как считаешь — кого осмысленнее всего будет взять?

— Мирку. Мотыляя.

— Гильдейцев пугать?

— А почему нет? Он ведь кулачищем приложит — собака Баскервилей ляжет.

— Думаешь, нам понадобится грубая физическая сила? Ну, посмотрим… Ты мне можешь что-нибудь подсказать, детка?

— Он здесь, у вас, похоже. В России.

— А точнее?

— Надо поискать… Что я тебе, ищейка с программным управлением?

— Вижу, возвращается моя привычная спутница. Давай вместе думать.

— Такой подход намного приятнее, — непоследовательно и очень добродушно ответила она. Удивительный скачок от злости к удовлетворению. Никогда мне женщин не понять. — Слушай, а ты действительно предлагаешь мне его на растерзание?