— Ваше величество, может быть, атакуем кавалерией?

Но Дегановиду было интересно, кто возьмет верх при равных силах. Он даже пожалел, что послал иканобори.

Потом на поле что-то случилось. Дегановид слишком долго смотрел в волшебную трубу и не уловил сути произошедшего. Вдруг по непонятной причине ряды золотые ряды чичи стали редеть и в нескольких местах распались. Дегановиду даже показалось, что он слышит торжествующие крики мятежников. Он снова стал смотреть в волшебную трубу и понял, что мятежники приноровились, все чаще они натягивали свои короткие луки, и все чаще чичи падали на землю.

— Мой господин, будет поздно! — твердил Чичимек.

И только когда чичи не выдержали и бросились, словно воробьи, в разные стороны, а мятежники, числом не больше тридцати, не обращая на них внимания, поскакали прямо на центральную позицию Макабэ, словно знали, что на ней находится император. Только тогда Дегановид разрешил атаковать их, как и прежде, с двух сторон. Он уже слышал, как самураи торжествующе кричат: «Бонзай!», а их стрелы уже мелькали в воздухе совсем близко.

* * *

Го-Данго намеренно не посылал подкрепления. По древней традиции самый первый бой назывался «зачинательным». Смысл его сводился к тому, чтобы укрепить дух победившей стороны. Когда арабуру побежали, Го-Данго двинул войска вперед. Он знал о том, что арабуру купили какое-то чудо-оружие, и собирался узнать, какое именно.

На всякий случай он приказал Баттусаю тревожить правый фланг, где находилась артиллерия арабуру.

* * *

— Прибыл Мэйдзи? — спросил император Дегановид.

Первый великий министр Дадзёкан шарахнулся в сторону. Главнокомандующий Чичимек промычал что-то нечленораздельное:

— М-м-м… — и тоже спрятался за императорскую свиту.

— В чем дело? — оторвался Дегановид от волшебной трубы и пропустил первый залп артиллерии.

Император Дегановид никогда не видел, какое воздействие оказывают пушки на противника, и снова приник к окуляру своей волшебной трубы. То, что он увидел, его поразило как никогда в жизни: батарее окутались дымом, и все тридцать всадников корчились на земле. Стреляли и пушки, и мушкеты, и белый дым закрывал поле боя.

— Здорово! — вскричал император. — Так что там Мэйдзи? — и оглянулся.

Рядом с ним никого не было, кроме главного жреца Якатла, который не мог сбежать, потому что, как всегда, находился на своем темнокожем рабе Тла и уже исцарапал его плечи до крови, но Тла почему-то потерял способность двигаться.

— Говори! — велел император Дегановид, — где Мэйдзи?!

— Мой господин! — визгливо прокричал Якатла. — Я ничего-ничего не знаю!