– Кто это построил? – спросила Леа, подходя к фиолетовой лестнице «замка».

– Так, один сумасшедший, – отмахнулся Хикки. – Собирался воевать с призраками. Идемте, они наверху.

Этерлен и Лоссберг расположились в просторном холле второго этажа. Мьюз, уже приведенный в чувство, был крепко привязан к креслу. Он выглядел жалко: глядя, как Этерлен умело собирает инъектор, террорист мелко трясся, по его лицу текли крупные капли пота.

– Что, парень, – говорил Этерлен, – хватать женщин и детей ты умеешь, а укольчиков боишься? Ничего, сейчас мы прочистим тебе мозги…

– Это так называемый «психосиловой допрос», – объяснил Хикки женщине. – Вам, разумеется такие номера запрещены. Даже мы применяем их только в исключительных случаях: это довольно опасно.

Этерлен прикоснулся инъектором к шее Мьюза, и тот сразу же обмяк, в глазах появился пустой идиотический блеск.

– Так, теперь тишина, – Этерлен сразу стал серьезен. – Всем молчать, молчать!

Он уселся верхом на стул и начал.

– Александр Кеннет Мьюз, в каких отношениях вы состоите с Всеславом Батицким, кадетом Академии Имперской Службы Безопасности?

– Всеслав сын моей двоюродной сестры Сары Инги Батицкой, в девичестве – Свенсон.

– Когда Всеслав появился на Авроре?

– Больше месяца назад, точнее припомнить не могу.

– Вспоминайте.

Лицо Мьюза исказила мука. Он тяжело вздохнул и резко, неестественно дернул головой.

– Сорок два дня тому назад.

– Какова была цель прибытия Всеслава Батицкого?

– Он собирался расправиться с несколькими известными на Авроре предпринимателями, занятыми в сфере конвойно-транспортных операций.

– С какой целью?

Мьюз промолчал. Хикки видел, как подергивается его щека: террорист изо всех сил пытался найти ответ на заданный ему вопрос, но это было не в его силах.

«Код? – подумал Хикки. – Нет, это невозможно, Пол пробился бы. Он и в самом деле не знает, какого черта пацан решил мочить всю эту публику.»