Нет, было еще одно очень важное отличие – у меня в союзниках была Сила. Мои чувства стали остры, как никогда, и я мог регистрировать передвижение всех живых существ по городу. Если бы я захотел, то в считанные секунды мог провести перепись всех жуков-хрустунов и бивненосцев. Но я вышел в ночь не за этим.

Когда я работал простым патрульным в КорБезе, я был хищником, вышедшим на охоту, и надеялся, что мои жертвы не окажутся слишком крупными и не убьют меня. Имея такого союзника, как Сила, я чувствовал себя суперхищником. Я знал, кто где находится и куда направлено их внимание. Я мог выбрать такой вид боя, что никто бы его не заметил, а мог устроить показательные выступления. Сейчас я выбрал нечто тихое, почти интимное, но я знал, что придет день и для больших представлений.

Хотя я чувствовал, где находятся эти трое, я нашел бы и так – по громким всхлипам. Два пьянющих «лазерных владыки» подловили в темном переулке местную девушку и прижали ее к стене. Они держали ее руки высоко поднятыми, и лобызали пьяными мордами ее лицо и шею. Если бы не застывший в глазах женщины ужас, проявление страсти этих подонков могло бы даже выглядеть комично.

Я бесшумно, как тень, подкрался к ним и схватил одного пирата за шкирку. Развернув, я шмякнул его мордой о противоположную стену. Что-то хрустнуло, и он повалился на землю. Короткий шаг вперед – и я въехал второму рукоятью меча в челюсть. Металлическая рукоять раздробила ему челюсть, и он грохнулся на спину.

Одной рукой он схватился за расквашенные губы, а другой потянулся к бластеру, висящему у него на поясе. Я крутанул рукоять меча в руке и активировал серебристый клинок. Узкий переулок наполнил его негромкий гул, а на стенах заплясали продолговатые размытые тени «лазерных владык». Я со свистом опустил клинок, выбивая бластер из его руки. На землю полетело разрезанное пополам оружие и два пальца.

Мощный хук в его сломанную челюсть снова повалил его на землю. Я развернулся и набросился на его приятеля, который уже начал подниматься. Не успел он вытащить бластер, как я вонзил клинок ему в плечо, прожигая аккуратную дырку размером с монету в один кредит. Завоняло подгоревшим мясом. Лицо пирата побледнело, он скосил глаза на яркий клинок, торчащий из его плеча, и потерял сознание.

Я успел деактивировать клинок, чтобы пират, падая, не лишился руки и не помер. Я не хотел убивать его или его дружка. Два трупа – это статистика, а два перепуганных свидетеля со шрамами – это уже кое-что. Пусть расскажут всем, что с ними произошло.

Я повернулся к девушке, присевшей на корточки и закрывшей лицо руками. Я взял ее за руку и заглянул ей в глаза. От нее исходили мощные волны страха, а тело ее была крупная дрожь. Я постарался обратиться к ней как можно более ровным и успокаивающим тоном: