— Какое наслаждение… — бормотал тем временем монстр. — Никогда не думал, что это так приятно…

Что-то треснуло, и машина вспыхнула, выбрасывая клубы жирного смрадного дыма. Стенли с трудом обернулся. Тиранозавр глядел на огонь, в задумчивости поскребывая одной из лапок чешуйчатую грудь. Вокруг «доджа» разлилось целое озеро горящего бензина и масла, и монстр стоял прямо в нем, монотонно бубня что-то себе под нос.

Пока хакер забыл о нем, Пакстон потихоньку пролез в кукурузу и что есть мочи припустил подальше от этого страшного места.

— Куда-а-а?! — услышал он сзади гневный рев тиранозавра. — Мы с тобой еще не закончили!

Не оборачиваясь, Пакстон побежал в полный рост, задыхаясь и сплевывая с кровью кислую густую слюну. Жесткие стебли кукурузы задерживали его, больно стегали и били по голове, резали руки и лицо. Несколько раз он падал, но находил в себе силы подняться и продолжить бегство от преследующего его кошмара.

Неожиданно тяжелый топот стих. Стенли пробежал по инерции еще несколько шагов и, моргая залитыми едким потом глазами, обернулся. Тиранозавр исчез. Зато в небе кружился… Кружился… Пакстон прищурился, пытаясь против солнца разглядеть большую угловатую тень, парящую футах в ста над землей. Маленькое мохнатое тельце, длинная шея, огромный зубастый клюв, кожистые перепончатые крылья не менее трех метров в размахе… Птеродактиль?! О Господи!

«Если выберусь живым, — решил Стенли, — никогда больше не стану смотреть триллеры и всякие там ужасы, особенно с участием доисторических животных…»

Птеродактиль насмешливо прокаркал что-то и спикировал прямо на Пакстона. Тот успел прикрыть голову руками, но удар когтистой лапы был настолько силен, что он отлетел на несколько футов и покатился по земле, сминая стебли кукурузы. Рубашка тут же обагрилась хлынувшей из новых ран кровью, а левую руку пронзила острая боль — она была вывихнута или даже сломана. Не удовлетворившись нанесенным противнику ущербом, птеродактиль снова заходил на линию атаки. Шатаясь, почти теряя сознание, Пакстон поднялся и принял боевую стойку. Живым он даваться не собирался!

— Ну, давай, мокрая курица! — дрожащим от напряжения голосом крикнул он. — Найдется и для тебя петушок!..

Сложив кожистые крылья, птеродактиль несся на него с бешеной скоростью и вдруг футах в десяти от цели распался, рассыпался на… целую стаю барахтающихся, хлопающих крыльями, кудахчущих куриц. Белые, черные, коричневые, в крапинку, всех мастей и пород, они плотным слоем облепили Пакстона, клевались, щипались и царапались лапами, стараясь попасть в глаза или в кровоточащие раны.