– Торин эль Кайр, – позвал я командира кентийских конников, – тебе надлежит взять под охрану сокровищницу и канцелярские книги, выстави охрану на воротах. Никого не выпускать, а также не допускать волнений и беспорядков в замке. Людей возьми столько, сколько тебе понадобится. И пусть население замка наводит порядок и готовит к погребению всех погибших. Все, приступай.

Посмотрев вслед конникам, въезжающим в ворота замка, подозвал сержанта моих дружинников.

– Сержант, что там с твоими подчиненными? Надеюсь, потерь нет.

– Ваша светлость, убитых нет, есть два раненых, один ядро уронил себе на ногу, другой споткнулся и разбил себе нос.

– Хорошо, сержант, разбивайте лагерь. Выставить палатки, назначить дежурных и караульных в лагерь и для охраны пленных. Пленных к вечеру, еще раз проверив на предмет оружия, загнать в казарму, закрыть, выставить часовых. Кормить их будут замковые кухарки, вы можете послать охотников добыть к ужину свежего мяса, его тут достаточно бегает.

Сержант расплылся в улыбке и вежливо мне поклонился. Я махнул рукой, отпуская его.

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая

Часа через три, увидев, что наконец убрали мертвых и трупы лошадей, я вскочил на Ветерка и в окружении своей хвостатой охраны направился в замок. Население замка старалось находиться от меня как можно дальше, но тем не менее почтительно кланялось. В стороне я увидел небольшую группу из шести человек, судя по плюмажу и перьях на шлемах, дворян; на поясе у всех были мечи. В принципе, зачастую дворянам оставляли личное оружие под честное слово не пользоваться им, так как они считались побежденными и поступали в полное распоряжение победителя. Но мне было нужно, чтобы у них даже в мыслях не возникло желания не подчиниться. Мне надо было их спровоцировать и запугать, и я, прекрасно зная, что оружие они могут отдать только дворянину, подъехал к ним поближе и, ни к кому не обращаясь конкретно, громко спросил:

– А почему этих петухов не разоружили?

Это было грубо и очень оскорбительно, я даже знал, что последует дальше.

– Вы не имеете права в такой форме требовать разоружения, – выступил вперед самый старший из них, с вислыми усами и небольшим шрамом над левой бровью. – Мы дворяне.

– Вы не дворяне, вы клятвопреступники, – нагнетал я, – вас всех вообще можно просто повесить.

– Вы, вы… Я вызываю вас! – покраснев, как вареный рак, произнес дворянин. – Если, конечно, вы благородный человек.

Это было как раз то, чего я и добивался. Спрыгнув с Ветерка, я отогнал Алого, который уже примеривался, как удобней откусить голову моему оппоненту. А тот стоял бледный, не отрывая взгляда от таргов. Присмотревшись к своему противнику, я увидел, что это мой ровесник девятнадцати-двадцати лет, а усы он, видно, очень уж бережно выращивал, чтобы выглядеть более старшим и солидным.