– Не получается? – прошептала, вздрагивая от волнения, Валерия.

Саблин очнулся, настроился на «волшебство», мысленно обнял каменную осыпь и послал формоимпульс. Затем «дал очередь», прогоняя спектр форм каменных глыб до предела их сцепляемости.

Груда камней начала оседать, потрескивая, превращаясь в гору многогранников, которые всё больше и больше увеличивали количество граней, пока не превратились в шары, потом в песчинки и распались в пыль.

В пещеру хлынул дневной свет: гора пыли осела так низко, что освободила проход в неё.

Валерия заслонила глаза ладошкой, потом крикнула «ура!» и чихнула.

Саблин засмеялся, почувствовав облегчение. Какое-то мгновение он сомневался в своих колдовских заклинаниях.

– Поняла теперь, какая сила нам подчиняется?

– Поняла.

– И заметь, никакого волшебства, никакой чёрной магии, а тем более мошенничества.

Увязая по пояс в горе продолжающей рассыпаться и оседать пыли, они выбрались из пещеры в ущелье.

Прошло всего около часа с момента заключения «спелеологов» в каменной ловушке, снаружи ничего не изменилось, ветерок стих, воздух прогрелся градусов до восемнадцати, и от тишины, от жгучих солнечных лучей, свободы и родившегося чувства уверенности в своих силах хотелось петь. Саблин с трудом сдержал свой порыв.

– На, держи, – отдал он эргион Лере.

– Зачем? – не поняла она.

– Мы зачем сюда шли? Тренироваться. – Он оглянулся на прекрасно видимый теперь зев пещеры. – Вот и продолжим тренировку. Твоя очередь. Восстанавливай осыпь.

– Ты шутишь?

– Эта гора песка и пыли была грудой скальных обломков, я догнал её до конца формоспектра. А ты попробуй восстановить.

– Разве это возможно?

– Не знаю, – признался он. – С камнями я не пробовал. Кирпич не восстанавливается, пытался как-то раз. Нож свою форму восстановил, стакан тоже.

Они отошли подальше, переступая ползучие ветви кустарника, Лера вытянула руку с эргионом к пещере, посмотрела на мужа вопросительно, и вдруг лицо её изменилось.

– Стой! Не двигайся!..