Вертолет нашей отважной Гайки, судя по всему, собирался сделать то же самое.

Какой тактический расчет кроется за этим, мы так и не узнали, потому что гемютный городок иностранных ученых обнажил стальные клыки основательной ПВО.

На земле блеснули несколько вспышек, похожих на сварку.

Хвостовая балка Гайкиного «Корморана» украсилась длинным дымным шлейфом.

Рывком упали обороты хвостового винта.

«Корморан» сразу же стало закручивать по оси вращения главного ротора. Пилот принял единственно верное решение: повел машину к земле, на вынужденную. Я побледнел и до хруста сжал кулаки.

— Да что ж такое?! Что за невезуха?! Там же сестра моя! Нельзя же так! Нельзя! — Тополь в сердцах хватил себя кулаком по колену. Он едва не плакал.

— Не каркай. Нормальная везуха пока… Могла быть и хуже, — успокоил его я.

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: следующей жертвой вражеской ПВО станем мы.

Я приказал Тигрёнку:

— Выпускай шасси и снижайся на предельно малую! Видишь грунтовку, которая идет через лес к воротам базы?

— Где? А, да. Вижу!

— Пойдешь строго над ней!

— Но куда, куда пойдешь? Где мы должны оказаться?

— Там, где упал вертолет Гайки!

— Но это же самоубийство!

— Может, и так. Но это — правильное самоубийство. Понятно?

Тигрёнок кивнул. Ему было понятно.

— Костя, пожалуйста, проинспектируй десантный отсек на предмет главного калибра, — попросил я.

С трудом вписавшись в своем экзоскелете в лаз между пилотской кабиной и десантным отсеком, Костя отправился выполнять мою просьбу. Вскоре оттуда раздался его зычный голос, в котором отчетливо слышались нотки ликования.