Из-за одной из колонн появляются два человека. Один – обыкновенный стражник в доспехах, ничего особенного. Второго он ведёт на цепи. Тот одет в коричневую невзрачную одежду. На голове у него – нечто вроде маски с прорезями для носа и рта. Глаза спрятаны под маской. Цепь от руки стражника прикреплена к ошейнику на человеке.

Стражник подводит своего странного спутника ко мне. Тот ходит вокруг меня, обнюхивает, что-то бормочет. Отходит в сторону.

– Есть, – говорит неожиданно отчётливо и ясно.

– Прошу вас, – говорит Баргот, – сдайте всё оружие.

Я нехотя выкладываю ножи.

Нюхач снова подходит. После повторной процедуры он изрекает:

– Всё.

Следующим обследованию подвергается Касс. Затем – остальные. Ни на ком нюхач ничего не находит.

По периметру башни идёт широкая винтовая лестница с огромными ступенями. В какой-то момент она становится заметно круче, и мы поднимаемся на второй этаж.

– Что это был за урод? – спрашиваю я Касса по дороге.

– Императорский нюхач. У него есть выходные, в которые он превращается в обыкновенного человека. Затыкает нос – и в город. Когда его нос работает, он чует всё. Металл, камень, дерево. Оружие распознаёт сразу.

– Он таким родился?

– Нет, искусственно развивали обоняние.

– Почему он на поводке и с закрытыми глазами?

– Когда он живёт миром запахов, его почти невозможно контролировать. Так проще. Иначе он может, например, «зависнуть» на каком-нибудь запахе, и всё, ничем не оттащишь. Или потерять сознание от избытка запахов. Глаза ему мешают. Он часто идёт на запах, а глаза тянут его в другую сторону. Это помогает сосредоточиться. Такая же работа, как другие. Он сам на это пошёл.

Второй этаж разделен на комнаты.

– Император примет вас наверху, – говорит Баргот.

Мы идём по широкому коридору. Навстречу идёт обнажённая женщина. Её тело украшено тысячью металлических украшений. Кожа густо испещрена серёжками, колечками и иголками. Интересно, сколько это весит?

– Император любит экзотику, – вполголоса поясняет Касс.

Касс напряжён. Но мне кажется, что это не из-за меня. Ко мне он привык. Он сознаёт, что нужен мне, и потому не слишком меня опасается. Я чувствую его напряжение. Мне кажется, он сейчас ведёт себя, как искусный актёр, который играет новую роль. Играет великолепно, но всё же это не он сам, а именно роль.