– И до куда, если не секрет, – начальник охраны двинулся вперёд, обходя мешки, явно направлялся к выходу.

  Тут я заметил ещё одну занимательную деталь: окна внутри пункта тоже были заколочены, но не имели бойниц. Вроде бы, в кабине машиниста не может быть много “иллюминаторов”, но здесь они были, и я понял почему: стену водительской коморки вырезали, и уделили под дозорную точку треть вагона, “зашив” конец листом металла. Недурно.

  – До Дворца, – неожиданно отреагировал Антон.

  Мужик остановился, медленно развернулся на незнакомый голос, оценивающе осмотрел парня с головы да ног, затем хмыкнул, повернулся обратно, двинулся и сказал:

  – Ясно, до туда, значит до туда. Нырков приказал? – теперь он явственно повернул голову к калеке.

  Тот кивнул.

  – Ну, если приказал, то.. – он взялся за край одной створки двойной двери – единственного присутствующего здесь выхода, – милости просим.

  На этих словах он резко задвинул одну часть давно обесточенного механизма  в специально предназначенную штольню.

  Не скажу, что мне открылось нечто доселе невиданное. Нет, мне открылось то, что я уже видел везде, только тут оно было собрано воедино… как и частички прошлой, навсегда ушедшей жизни.

  Купаловская только просыпалась.

  На платформе было немного построек, и ещё меньше людей. Некоторые, в основном это были мужчины, зевали, думая лишь о том, чтобы вновь куда-либо прилечь, ибо очередная ночь, как и все в последние четыре года, была неспокойна. Некоторые с интересом смотрели на нас, а некоторые только чуть косились, входя в нужные им двери. Добрая половина из них была в мастерских халатах, с какими-либо пилами, полотками или же, что редко, и вовсе простецкими наборами инструментов, сложенных в деревянный ящик с ручкой.

  – Это что, мастерские всё? – попытался догадаться Гоша, как только мы вышли за порог.

  – Так точно.. ну, удачи добраться, – иронично ответил дозорный и закрыл дверь, оставив нас с нашим “разговорчивым” провожатым.

  – И куда их столько.. в туннели – были, тут – есть.. зачем? – смотря на пока ещё более-менее чистый гранитный пол, размышлял Георгий.

  В конце он посмотрел именно на Феодосия.

  Тот лишь показал пальцем вниз.

  Старший посмотрел под ноги, поднял недоумевающий взгляд, быстро глянул по сторонам, и вновь посмотрел на Карло.

  Тот ответил подобным взором, с грустью выдохнул, взял пристёгнутую цепью к своему рюкзаку дощечку, пару раз черканул по ней мелом и развернул.

  Надпись гласила: “Потом”.

  Однако, судя по дальнейшим действиям немого, она на этом не кончалась. Он указал на моего товарища, потом двумя пальцем себе в глаза, и, теми же двумя пальцами, отведя их от очей, резко тыкнул куда-то в пустоту.