– Поль, есть дело.

– Может, в каюту зайдем? Стремно в коридоре.

– Пошли.

Пропустив гостя в гостиную и окинув сожалеющим взглядом «дамми» – извини, друг, не до тебя! – я устроился в кресле и выжидающе уставился на соседа.

– Поль, что у нас на борту творится?

– А что у нас творится? – сделал я попытку прикинуться шлангом.

Не понравилась мне эта внезапно проснувшаяся любознательность. Не мое это, конечно, дело, но… похоже, не прав Тарасов относительно «нормальности» психологической атмосферы в экипаже. Давно уже витает в воздухе что-то… этакое. Ага. Точнее не скажу, увы.

– Поль, ты же нормальный парень. Хватит вилять. Ответь на вопрос, и все.

– Может, кофе?

– Время выигрываешь? Значит, точно что-то нехорошее творится, – укрепился в своих подозрениях Эмильен. – Объясни мне толком, куда мы попали. И зачем. И я отстану.

– Точно отстанешь?

– Да. Рассказывай.

– Нет, Эмиль. При всем уважении… это не моя тайна. Спроси капитана.

– Капитан последнее время очень мутный. Мы его неоднократно пытались спрашивать.

– Мы – это кто?

– Да есть тут один… кружок по интересам.

Оп-па! Вот это заявочка. Получается, мы самый настоящий заговор прохлопали? Эмиль парень серьезный, его слова мимо ушей пропускать себе дороже. Или у Пьера все под контролем, вот он нашу компашку и не беспокоил? Такое тоже вполне могло быть. И даже скорее всего дело именно так и обстояло – это как раз в характере дражайшего шефа.

– А с чего ты вообще решил, что у нас, хм, трудности намечаются?

– Да так, птичка напела. Особенно напрягает пылевое облако вместо нормальной системы. И намерение капитана туда лезть.

Какая осведомленность, однако. Видать, высокого полета птичка. Жан-Жак? Или еще кто-то из пилотов? Однозначно. У остального персонала доступа к навигационным данным нет.