– После твоего дома выглядит довольно странно, правда? – спросила девушка, осматривая свое жилище с таким видом, словно не веря, что действительно жила здесь.

– Ты тоже должна была стать микробиологом?

– Да, – нехотя ответила Хэл, помедлила и добавила: – Мать и отец Рика – мои вторые родители. Мои первые погибли, когда я была еще совсем маленькой. Как мне сказали, они работали на границе Полиса. Что-то связанное со средствами слежения… охраной. Не знаю точно.

Я видел, ей тяжелы эти объяснения, и попытался слегка поддержать.

– Значит, ты в очень надежной и крепкой семье.

– Почти все мои друзья из таких, – улыбнулась она.

Кто бы мог подумать, что Хэл выросла в одной из семей, которые являются в нашем обществе самыми социально-стабильными и обеспеченными. Две пары, объединившись, чтобы вместе вести хозяйство, растить детей, путешествовать, соединяют капиталы – и их общий доход в несколько раз превышает доходы обычной пары. Их дети не являются биологическими родственники по крови, но считаются братьями и сестрами. Если кто-то из родителей погибает, как в случае Хэлены, усыновление происходит автоматически – и они не остаются в одиночестве и не попадают в социальные приюты, в одном из которых рос я…

Дверь в комнату распахнулась и вошел Рик, сменивший спортивный костюм на черные джинсы и серую футболку. Его левый глаз, оттененный цветом ткани, стал еще более ярким, а правый как будто потемнел.

– Принес? – спросила Хэл.

Он кивнул, протянул ей маленький полотняный мешочек и отрапортовал:

– Здесь флешка отца, пуговица мамы и фишка из моей игры.

– Отлично. – Девушка сжала свои трофеи в кулаке. – Теперь идем к Кризу.

Ее друг жил в соседнем доме под названием Эгера[14]. Холл и все этажи здесь стилизованы под открытый космос со спиралями галактик, звездными скоплениями и багровыми туманностями. Фантастическое зрелище. Я понимал аналогии дизайнеров, создавших подобное великолепие. Микрокосм и макрокосм. Вселенная в капле воды, видимая лишь под микроскопом, и безграничный мир вокруг нашей планеты. Отражение друг друга.

Прозрачная кабина лифта, подсвеченная желтым светом, вознесла нас на предпоследний этаж. В широком коридоре по полу и стенам вольно раскинулись кольца Сатурна, над одним из них я разглядел колесницу Гелиоса, мчащуюся сверкающей кометой в черноте космоса.

Хэл первой подошла к двери, контуры которой угадывались лишь по тонкому светящемуся ободу. Позвонила. И спустя несколько секунд створка, слитая со стеной, бесшумно распахнулась.

– А вот и наша сновидящая! – воскликнул парень, открывший нам. – Ну, ты нас порядком так напугала.