– Я… – Он ничего не соображал. – Я… ничего не вижу…

– Конечно, припиздень! Очки на хер сорвал! Ясен пень, теперь ты ничего не видишь!

– Я… – сказал он. – Я…

Вдруг вспомнил!

– Я Константин… – сказал он. – Константин… Кровник…

– Слышь, Шам? – знакомый голос. – Кто это?

– Кто?

– Этот вот? Константин Кровник? Мудила этот? Кто он такой?

– Он не мудила. Он больной, – сказал Шам. – Он даже в дурке лежит раз в полгода… крыша едет… осень, все такое… шизоид он. Хотя и мудила тоже.

– А… типа обострение? – сказал белобрысый. Кровник, наконец, узнал его голос.

– Мля. А откуда у этого мудака пистолет? Он же нас тут чуть всех не положил! Какого хера он начал стрелять?

– Этого, простите, я и сам не ожидал! – воскликнул Шам. – Это я сам охерел, когда он достал пушку и начал стрелять!

– Обыщите его! – сказал белобрысый. – Не хватало, чтоб у этого мудака еще что-нибудь там!..

Кровник почувствовал, как руки быстро проинспектировали содержимое его карманов.

– Чистый… – прогудел кто-то с отдышкой. – Нема ничего…

– Я… – сказал Кровник. – Я ничего не вижу…

– Так тебе и надо, – сказал белобрысый, – дураку!

Кровник услышал несколько новых звуков, но так и не понял, что они означают: голова – сплошной ушиб. Боль адская.

– Видите? – спросил невидимый Шам.

– Вижу. – Ответил невидимый белобрысый.