– Нет. Но он покупал тебе квартиру. И ты сама оставила этот адрес в базе данных. В строке, кому сообщить в случае непредвиденных обстоятельств… – Он робко улыбнулся. – Конечно, эти сведения конфиденциальны, тем более что и квартира уже давно не твоя, но у меня много друзей…

– Понятно, – кивнула Лигда и после короткой паузы спросила: – Зачем ты приехал?

– Я… – начал Грайрг и, запнувшись, облизал внезапно пересохшие губы.

– Э-э, дорогая, можно тебя на минутку, – змеиным шипением вполз в их разговор голос матери. И, не давая Лигде опомниться, она вцепилась ей в руку и поволокла вон из гостиной.

Втащив Лигду в кухню, мать тщательно притворила дверь и тут же визгливо заорала:

– Ты что, одурела? Совсем с ума сошла?! Ты знаешь, кто это? Ты знаешь, какое у него состояние? Ты понимаешь, какой ошеломляющий, великолепный, немыслимый шанс на тебя свалился?

– Знаю, мама, – спокойно ответила Лигда и, усмехнувшись, добавила: – Вот только к Грайргу Иммээлю он не имеет никакого отношения.

– Что? – изумленно переспросила мать. Лигда качнула рукой – привычное, круговое движение в сторону большего пальца против часовой стрелки. Они тысячи раз отрабатывали это движение с братом Игорем. Освобождение от захвата. Левая рука против, а правая по часовой…

– Давай договоримся, мамочка, – я уже достаточно большая девочка, чтобы самой решать, что и как мне делать.

Лицо матери пошло пятнами. Немыслимые, сказочные перспективы, причем не столько для ее дочери – она уже давно не слишком много думала об этих глупых курицах, выпивших столько ее крови, – а для нее самой, вот здесь и сейчас, на ее глазах рушились и уплывали легким туманом.

– Нет! – взвизгнула она. – Нет! Ты дура, дура, дура! Я не позволю тебе все угробить! Я, я… я… – ее глаза бешено заметались по кухне, а затем торжествующе вспыхнули. Она ринулась вперед и выхватила из подставки самый большой нож. – Я лучше своими руками зарежу, изуродую тебя, чем позволю упустить такой шанс.

Лигда несколько мгновений смотрела на это дрожащее от ненависти и… жажды мишуры, наслаждений, удовольствий существо, будто по какому-то извращенному капризу невидимого режиссера являющееся ее матерью, а потом качнула головой.

– Не получится.

– Что?

Лигда грустно усмехнулась.

– Мама, я действительно уже большая девочка. И ты никак не сможешь… осуществить свои угрозы. – С этими словами она шагнула вперед и, движением левой кисти заблокировав правое предплечье матери, другой рукой ударила ее по локтю, одновременно перехватывая запястье. Мать взвизгнула и выпустила нож. Лигда перехватила его и, подкинув в воздухе, уверенным движением отправила его в полет в сторону дверного косяка. Нож вонзился в него с глухим звуком и задрожал. Мать посмотрела на него расширившимися глазами, лицо ее исказилось, и она… заплакала, судорожно всхлипывая и размазывая по щекам струйки туши, потекшей с тщательно подведенных век (ну конечно, она, настоящая леди, пользовалась только экологически безупречной «легко смываемой тушью»).