Пэрис погулял по парку, пообедал и уехал в город, в свой пентхаус, с которого давно был снят арест, но поскольку он принадлежал лично Пэрису продать его никто кроме него не мог. Так же как и яхту.

Вечером ему позвонил Ники и пригласил на одну классную вечеринку. Поскольку делать все равно было нечего, Пэрис согласился. Хотя его несколько удивило, что Ники уже в курсе не только того, что с него сняты все обвинения, но и что он уже в пентхаусе. А потом Пэрис вспомнил, что Ники всегда был в курсе всего. Просто тот Пэрис никогда не давал себе труда об этом подумать. У него всегда находились дела поважнее…

Водителя у него теперь не было, прав пилота тоже, поэтому Ники заехал за ним сам.

– Где ты провел этот год? – спросил он, когда Пэрис влез в салон.

– Далеко, – коротко ответил Пэрис.

– И как, позажигал?

Пэрис уклончиво пожал плечами.

– Да так…

Ники понимающе кивнул и покровительственно похлопал его по плечу.

– Ничего, сегодня оторвемся по полной. Уж можешь мне поверить.

Когда они подъехали к частному загородному клубу, вечеринка была в самом разгаре. Похоже, Ники здесь хорошо знали – их аэрол опустился не на большой стоянке у ворот клуба, а прямо на лужайке за забором. Ники вылез из салона и, сделав широкий жест рукой, гостеприимно заявил Пэрису:

– Развлекайся.

– А ты?

– Я должен еще кое-что сделать, – усмехнулся тот.

Вечеринка не шибко отличалась от тех, в которых Пэрис участвовал раньше. Раньше у него был фирменный способ, как мгновенно привести себя в отличное настроение – с ходу накатить пару коктейлей, а спустя полчаса еще и принять дозу легкой «дури», и жизнь сразу расцвечивалась множеством ярких красок, а все проблемы исчезали, улетучиваясь как дым. Но этот Пэрис знал о жизни намного больше того, чтобы вновь попытаться спрятаться от мира в сладких грезах. Впрочем, наблюдать за вечеринкой с ее, так сказать, изнаночной стороны, то есть трезвым, не отключая разум и не погружаясь в бешеный музыкальный ритм и дурманящую феерию света, запахов и этакой вседозволенности, оказалось не менее увлекательным занятием, чем во всем этом участвовать. А для этого Пэриса даже более. Как будто смотришь какое-нибудь роскошное шоу из-за кулис. Из динамиков, очень точно согласованных и сфокусированных в сторону зала, в обратную сторону льется не столько музыка, сколько какофония звуков. А суперзвезда, прыгая по сцене, тяжело дышит, жутко потеет и в моменты, когда отключается микрофон, глухо матерится себе под нос. Ну а в самый кульминационный момент, когда там, в зале, эта самая суперзвезда взлетает над толпой поклонников, здесь, перед тобой, топоча как стадо кабанов, проносятся несколько потных мужичков, повисших на веревке…