Причем физиологически ничего особенного Дракон пока не чувствовал. Ни головокружения, ни тошноты, ни потемнения в глазах, ни резей в животе… Может, потом и навалятся отходняки свирепые, и опасность переборщить, сдохнуть висит дамокловым мечом, но проблемы придется решать по мере возникновения.

Там, наверху, они уже выстроились в очередь, ждут.

Ну что ж…

«Комон! Эврибади дэнс!»

Так любил говаривать друг с юности по кличке Кабан, покойный Архипа, пусть ему земля пухом и небо согревает солнечными лучами, а не кипящей смолой. Не забывается кореш… Так совпало, что были они тезки и папы у них были тезки. Большо-ой был затейник Олег Иванович Архипенко! Непутевый, неприкаянный и задалбывал часто, а когда не стало его среди живых, вдруг стало не хватать шебутного тезки… Не мог весельчак с фотографической памятью Олежа никак разобраться со своими многочисленными женами и бабами. И себя найти не мог.

Кем только не был! И военным, и бандитом, и спортсменом-единоборцем с природным талантом – невероятной скоростью движений. И циркачом, и простым шоферюгой, и работягой-слесарем на заводе, и строителем, и бизнесменом… Хорошо хоть, от срока и тюрьмы его судьба уберегла, ухитрялся как-то проскакивать меж когтей загребущего ментовского закона… Руки золотые, тело сильное, талантов куча, а голова никак не могла обрести цель… Невостребованность сгубила мужика. А героин доконал в сорок с небольшим. Потому и на дух не выносил Жук героиновых наркоманов…

Это тезка когда-то сказал гулявшему между отсидками Жуку врезавшееся в память: «Олежа, весь кайф, что я в жизни испытал, не раздумывая променял бы на одного-единственного ребенка, моего! Чтоб было, кому вспомнить… Человек живет, чтобы продолжиться в детях, а я не сумел, значит, и не жил, выходит. Во какая засада, дружаня… Некому передать память…»

По ком болит даже спустя многие годы, если вспомнишь, тот и есть твой настоящий друг. Не был, а ЕСТЬ.

Олег Иванович шагал по отвесной стене вверх и смотрел в небо. Для этого ему сейчас даже голову подымать не надо.

«Если ты где-то там смотришь на меня в ответ, ты знай, я помню тебя! – мысленно позвал он друга. – Помогай мне, тезка, чтоб было кому помнить. Прикрывай сверху, напарник, нам с тобой дочку мою вернуть, отвоевать надо!..»

Не прекращая движения вверх, Дракон снял прибор, направил его очками не от себя, как обычно, а на себя и сказал прямо в микрофоны и объективы, чтоб услышали те, кто его сюда опустил.

– Двигаемся! Танцуют все!

* * *

К оговоренному часу все подтянулись на места. Дракон с Фениксом, спрятавшись за горизонтальным выступом стены, словно за камнем на земле, рассматривали темное здание Ласточкиного Гнезда, лежащее перед ними на боку. До него оставалось не больше ста пятидесяти метров. Ближе подобраться не получалось, негде было спрятаться, зато в стометровом радиусе сканировалось полным-полно торчащих из стены каменных неровностей, за которыми можно было почти безопасно подобраться к самому зданию. Феникс это определил сразу, еще до жеребьевки, рассмотрев стену в деталях через одолженный у Дракона прибор, потому он был даже рад выбору Цыгана. Но когда сталкеры прибыли на позицию, реальность разрушила воздушные замки.