Иедаван одним движением сбросил с плеч тяжелый плащ, подбитый искристым мехом. Кайндел поразило то, что вершина холма была совершенно пуста, и человеческое море начиналось лишь от его подножия. В первых рядах стояли приближенные лорда, каждый из которых словно поставил первейшей целью своей жизни перещеголять окружающих роскошью одежд. Никого, напоминающего первосвященника или вообще священника, здесь не оказалось. «А кто будет нас короновать?» – удивилась девушка.

Кто-то, тихо подойдя сзади, снял с нее мантию, и стало немного полегче. Она во все глаза смотрела на Иедавана, который вдруг заговорил на одном из иавернских наречий, неизвестных ей. Говорил он в полной тишине, казавшейся поистине противоестественной при таком количестве народа. Трудно было поверить, что подобная толпа может хранить мертвое молчание, однако факт оставался фактом.

Монолог лорда звучал недолго. Сделав паузу, он вдруг на том же, непонятном Кайндел языке обратился к толпе, и та ответила ему коротким словом, похожим на вспышку или выдох. Еще один вопрос – и тот же ответ. Девушка в ошеломлении следила за церемонией. Такая единовременная одинаковая реакция огромной массы людей, такая готовность и умение действовать одновременно и строго в рамках требований обряда поразили ее. «А как у нас подобное можно было бы осуществить? – задумалась она. – Разве что в рамках съемок фильма, то есть с избранными, самыми ответственными людьми и за большие деньги… Или с японцами-китайцами, они по природе своей дисциплинированные…»

Толпа вновь затихла, в воздухе звучало только чириканье птиц, да ветер шуршал в ветвях деревьев, растущих по берегу реки. Солнце уже почти выбралось из-за горизонта, на него больно было смотреть.

Иедаван опустился на одно колено и поднял с земли лежащий там меч. «Знакомое оружие», – подумала курсантка. Это был тот самый меч, который она отыскала для него в тайнике при святилище его замка. Древний клинок правителей Иаверна, символ их власти.

Он поднял меч и поднялся сам, медленно извлек его из ножен, продемонстрировал всем. Толпа отозвалась сдержанным гулом и снова затихла. Лорд прижал клинок ко лбу, потом повернулся к названой сестре и подал оружие ей. Глазами дал понять, что ей следует проделать то же, что и он.

Металл приятно охладил ее лоб, край гарды подтолкнул подвеску, и та слегка зазвенела. От рукояти меча приятно пахло новой кожей, должно быть, ее заново оплели узким ремнем. Без спешки (да и какая спешка может быть в нескольких слоях тяжеленной одежды) девушка повернулась к одному из сводных братьев лорда, подала меч ему, краем глаза уловив кивок Иедавана, мол, все правильно. Двое родственников ромаленского владетеля подержались за меч, после чего оружие вернулось к правителю, было вложено в ножны и прикреплено к перевязи вместо старого клинка.