Игорь видел, что они не перемолвились ни словом и так и шли молча до самых шалашей. Навстречу им выпорхнули несколько ребятишек в возрасте от двух до семи лет, и тут впервые на лицах женщин появилось подобие улыбок. Начались объятия, похлопывания ладошкой то по мягкому месту, то по щеке, двух самых маленьких взяли на руки и расцеловали. Игорю чудились радостные восклицания, шутки и смех, но он понимал, что не мог их слышать, что это своего рода галлюцинация, возникшая из-за оптических свойств бинокля.

Дальше он увидел, как все собрались вокруг костра и женщины стали чистить рыбу, которую затем запустили в стоявший на огне котёл. Видимо, мальчик до этого готовил в нём какую-то приправу или коренья, а может, лишь вскипятил воду.

«Они живут одной артелью, – подумал Игорь, не отнимая от глаз бинокля. – Ну конечно, артелью выжить легче, и они выбрали наилучший вариант. Однако кто они такие? Ведь Франц говорил, что шалаши опустели, Грюненсдорф покинули все до одного человека. Неужели коммандос встретили ещё какую-то группу людей и их тоже поработили? Но почему в шалашах только женщины и дети? Может, мужчины заняты на каких-то лесных работах и подойдут позже, выполнив свою норму? Наверно, так и есть».

Когда стало смеркаться, Игорь оставил укрытие и вернулся в лес. В глухом ельнике развёл костёр и приготовил ужин из полугодовалого кабанчика, которого ещё днём сразил стрелой. Кожу с него он заблаговременно снял, собираясь пустить её на изготовление седла и уздечки. Досыта наевшись и накормив собаку, лёг на постель из еловых веток и проспал почти до рассвета.

Утром, ещё в сумерках, он вновь был в своём укрытии, наблюдая, как просыпаются Грюненсдорф и Гросхауз.

В жилищах коммандос ещё не было никакого движения, а в шалашах уже поднялись. Несколько минут утренней суеты, и пять женщин двинулись к реке проверять сети. Уже у самого берега их догнала шестая, та, которая отделилась от них у калитки Гросхауза. Они о чём-то перемолвились между собой, затем сняли верхнюю одежду и полезли в воду.

«Где же всё-таки их мужчины»? – подумал Игорь и перевёл бинокль на место расположения шалашей. Нет, и среди этих убогих жилищ тоже никого не было видно. Только после восхода солнца появился всё тот же мальчик и занялся сбором хвороста и разведением костра.

Постепенно просыпался и Гросхауз. Вот в дверях одного из домов показалась какая-то женщина с глиняным кувшином в руке, прошла к ручью, протекавшему в нескольких метрах от калитки, наполнила кувшин водой и, водрузив его на плечо, вернулась обратно в дом. Потом из другого дома вышла другая женщина и тоже сходила за водой.