– Если эта штука может испарить за один выстрел сразу десять процентов крейсера, зачем мы бежим? Их всего пять на орбите, – подал голос Сергеич. Он был хорошим организатором и механиком, но отвратительным военным и учёным.

– Потому, что больше пяти залпов рельсотрону не дадут, его изжарят, – хмуро бросил Молот. – Операторами стрельбы пойдут только добровольцы, поскольку это билет в один конец.

Сергеич понял, что сморозил глупость, и заткнулся.

– Кроме того, у нас практически отсутствует система наведения. То, что мы разработали за полгода и улучшили после последних стрельб, даёт примерно шестьдесят четыре процента прямого попадания на двухсоткилометровой дистанции. Дальше с каждой сотней процент будет существенно падать, но это может дать нам хорошие преимущества: имперцы не обладают орудиями такой дальнобойности. Но, как я уже сказал, мы со своей стороны сделали всё, что могли.

– Спасибо, Олег, – поблагодарила Тихонова. – Мы знаем, чего вам это стоило, и ваш самоотверженный труд забыт не будет.

Турбин устало отмахнулся:

– Вот выберемся из этой передряги, скажите спасибо – и в расчёте. Можете дом поставить на живописном берегу какой-нибудь речки, если уж хотите поощрить материально…

Все засмеялись, это немного разрядило обстановку. Но делу время, а потехе час, всё быстро стихло, оставались нерешёнными десятки вопросов.

Весь день майор крутился, как белка в колесе, готовя эвакуацию ковчега. Сейчас тот превратился в закрытую зону: были отрезаны общедоступные каналы связи с остальными поселениями. Посовещавшись, пришли к выводу, что если утечка произойдёт раньше, то может спровоцировать адмирала на неподготовленную атаку, даже просто блокада поставит крест на плане. Среди жителей подземного города провели экспресс-опрос, и девяносто процентов высказалось в пользу ухода в другой мир. Остальные махнули на всё рукой. Информацию об уходе решили сообщить остальным поселениям на три дня позже: некоторые располагались гораздо ближе к пятну, другие дальше, но ковчег мог позволить себе подобную отсрочку, поскольку имел возможность перекидывать ежедневно до десяти тысяч человек.

Услышав эти данные Молот, скептически ухмыльнулся:

– Десять тысяч, может, и наберётся, может, и двадцать наберётся, но остальные никуда не пойдут.

Дел было много, но он с трудом выкроил полчаса, чтобы повидаться с сыном.

– Пап, это правда? Мы уходим в другой мир? Все?

– Уходим, Мечислав, но только те, кто хотят.

– Ты про него говорил, когда сказал, что покажешь удивительное место. И там, как и на Земле, зелёная трава и голубое небо?