Владар опустился на колени, провел ладонью по уродливому лицу, закрывая мертвецу глаза, и с осуждением посмотрел на прапора.
– Человек не человек, какая разница, если он хотел Томскому по башке топором врезать? – возмущенно воскликнул Аршинов. – Может, спасибо ему сказать или другую щеку подста…
Прапор не успел закончить отповеди – ее прервал шум из дальнего конца коридора. Топот ног и яростное рычание становились все громче. Следовало бежать, но Томский никак не мог заставить себя сдвинуться с места.
И он увидел
Толпа кривоногих неандертальцев неслась на него, потрясая своими примитивными топорами. Один топор просвистел у самого уха. Следом полетели камни.
На выручку Томскому пришел прапор. Он сделал то, что подсказывала ему интуиция, и не ошибся. Выскочил вперед и принялся махать факелом. Пещерники остановились. Вопли боли заглушили яростное рычание. Преследователи отступали, натыкаясь друг на друга и прикрывая лица волосатыми ручищами.
– Что, не нравится? – обрадовался Аршинов. – Я вам покажу кузькину мать, троглодиты хреновы! Томский, тебя что, парализовало?
Толик развернулся и бросился бежать. Аршинов рванул следом. Едва он оставил свою позицию, как толпа пещерников взревела вновь. Они не собирались упускать добычу.
Пробегая мимо ямы, прапор швырнул в нее факел. По сухим жердям пробежал пал, и они мгновенно вспыхнули.
К тому времени, когда пещерники домчались до непреодолимого для них препятствия, четверка уже свернула за угол.
Высунувшись в туннель, Томский увидел не меньше трех десятков пещерников, мечущихся на краю ямы. Закрывая глаза, они пытались пробраться мимо полыхавшего в яме огня. И раз за разом вынуждены были отступать. Прапор вышел из укрытия и сделал дикарям хулиганский жест:
– Что, взяли, мамонты?
В него полетели топоры и камни. Хохочущий прапор вернулся к друзьям:
– Лучше обезьяна с топором, чем баба с гранатой, – сказал он, обращаясь к Владару, и добавил: – Эх, жаль, маловато патронов!
Глава 15 Серый кардинал Берилага
Глава 15
Серый кардинал Берилага
Даже в высшем руководстве Красной линии мало кому было известно о назначении помещения, отделенного от южного вестибюля бывшей станции Лубянка стеной из красного кирпича. Массивная стальная дверь с табличкой «Посторонним вход строго воспрещен» и два автоматчика в камуфляжной форме особого образца отбивали у любопытных всякую охоту интересоваться тем, что находится внутри. В помещение высшей степени засекреченности редко кто входил, еще реже оттуда выходили. Посетители, как правило, старались проскользнуть за дверь, не привлекая к себе внимания. Они не предъявляли часовым пропусков: всех допущенных стражи знали в лицо.