– Чего пялишься на стены? С твоего последнего посещения ничего не изменилось. Докладывай.

– Слушаюсь, товарищ генерал. Есть три кандидата. – Слива протянул Роговцеву не особо пухлые папки с личными делами.

– Ого, сразу три, – тут же оживился генерал.

– Так точно. Двое – из наших региональных управлений, один – от смежников, из СВР. Первые, обычное дело, рак. Эсвээровец служил при посольстве в Африке, подхватил вирус Эбола. Случай, запущенный до крайности.

– Как будут вывозить?

– Уже. Он гражданин России, так что никаких проблем.

– Я так понимаю, он дал согласие?

– А куда он денется? Выхода у него только два, либо в сырую землю, либо с нами.

– Выбор всегда есть, и еще неизвестно, что лучше: то, что предлагаем мы, или могила.

– Любой здравомыслящий выберет шанс выжить, – пожав плечами, равнодушно ответил подполковник.

– Ты хорошо проверил кандидатов?

– Насколько это вообще возможно в сложившихся условиях. С ними поработали психиатры, картина вполне приемлемая. Правда, в таком деле дать стопроцентную гарантию невозможно.

– Я понимаю. Дожить бы до получения первой весточки.

– Кхм.

– Да знаю я, что программа рассчитана минимум на десять лет, да и то без гарантии. Но…

– Анатолий Анисимович, не корите себя. Здесь у Ирины не было шансов. Пара-тройка лет – и конец один. Там же есть хотя и слабая, но надежда. И потом, так уж случилось…

– Я знаю, что случилось. Ладно, Артем, если это все, оставь дела и можешь идти. Готовь людей. Вывози их, ну и массовку подготовь, так, чтобы с похоронами и всем остальным.

– Понял.

После ухода подполковника Роговцев попытался вернуться к прежнему занятию, но голова напрочь отказывалась воспринимать информацию. Вот ведь. Казалось бы, чего только в жизни не случалось и через что только не пришлось пройти, а вот с потерей дочери никак не мог смириться. Ладно бы потерял, а то ведь отправил в неизвестность, и то, что это было ее осознанное решение, вовсе не приносило облегчения.

Ирина с детства была упертой и своенравной. Ей бы мальчишкой родиться, но получилась вот такая атаманша в юбке. Выросла дочка и, подобно своему отцу, решила служить, и хоть кол на голове теши. Два сына и мысли не допускали надеть погоны, а она уперлась – и ни в какую.