Дорн взглянул на Круза, его лицо было непроницаемым, но голос оставался уверенным.

— Он здесь, чтобы наблюдать, вот и все.

— Безмолвная длань правосудия, — Восс кивнул и вернулся обратно к пергаменту. Перо вновь заскрипело. Дорн подтянул металлический стул к столу и сел на него, отчего тот жалобно заскрипел.

— Я — твой судья, , — тихо произнес Дорн. В голосе примарха появилась нотка, которую Круз, как не силился, распознать не мог.

Восс не отвечал, пока заканчивал строчку. Он тихо присвистнул, подбирая нужное слово. Крузу показалось, будто он видит играющие на лице летописца чувства, смесь вызова и понимания. Затем одним росчерком Восс завершил строчку и отложил перо. Он кивнул высыхающим словам и улыбнулся.

— Готово. Честно говоря, думаю, это моя лучшая работа. Готов поклясться, вы не найдете ей равных даже среди творений древних, — он обернулся, чтобы посмотреть на Дорна. — Конечно, ее никто не прочтет.

Дорн слабо улыбнулся, будто не слышал последних слов и кивнул на груду пергамента, покоящуюся на столе.

— Так они дали тебе пергамент и перо?

— Да, — вздохнул Восс. — Хотелось бы думать, что это был жест доброй воли с их стороны, но, полагаю, они сделали это лишь для того, чтобы позже выведать секреты. Понимаешь, они не могут поверить, что я говорю им правду, но в то же время не могут перестать надеяться, что это действительно так. Информация о твоем брате, видишь ли. Я буквально чувствую их голод.

Круз заметил, как при упоминании брата лицо Дорна слегка напряглось.

— Тебя уже допрашивали? — спросил Дорн.

— Да. Но ничего серьезного они не использовали. Пока, — Восс невесело рассмеялся. — Чувствую, ждать этого осталось недолго. Пока они перестали задавать вопросы и просто оставили меня здесь.

Восс вопросительно приподнял бровь.

— Твоя работа?

— Я бы не допустил, чтобы великий Соломон Восс сгинул в камере для допроса, — сказал Дорн.

— Я польщен, но здесь сидит множество других заключенных, тысячи, должно быть, — Восс оглянулся на металлические стены, словно мог видеть сквозь них. — Иногда я слышу крики. Наверное, они считают, что так нас будет легче допрашивать.

Восс умолк.

«Этот человек сломлен», — подумал Круз, — «внутри Восса что-то умерло, от него осталась одна лишь оболочка».

Дорн наклонился к Воссу.

— Ты был не простым летописцем, — произнес примарх. — Помнишь?