И вниз, и еще вниз, круто, глубоко под землю.

– Вряд ли эта лестница соответствует международным правилам обеспечения доступа инвалидам, – сказала Петра.

– Что международные органы не видят, то нам не повредит, – ответил он.

– Теория, которая слишком многих подставила под большие беды.

В подземном туннеле их ждала небольшая дрезина. Без водителя. Очевидно, ее поведет спутник Петры.

Не так. Он сел на заднее сиденье рядом с Петрой, и дрезина поехала сама по себе.

– А ведь вряд ли вы всех своих важных гостей проводите через билетный терминал «Эл-Ал», – сказала Петра.

– К этой улочке ведут и другие пути, – ответил он. – Но те, кто вас ищет, не полезут в «Эл-Ал».

– Вас бы удивило, если бы вы знали, как часто враги опережали меня на два шага.

– А если друзья опережают их на три?

Он рассмеялся, будто это была шутка, а не похвальба.

– Мы в этой машине одни, – сказала Петра. – Давайте какие-то имена назовем.

– Я – Иван Ланковский, – сообщил он.

Петра засмеялась невольно, но он даже не улыбнулся, и она перестала.

– Извините, пожалуйста. Но вы не похожи на русского, и мы в Дамаске.

– Мой дед со стороны отца был русский, а бабка – казашка; оба были мусульманами. Родители моей матери живы, слава Аллаху, и они иорданцы.

– И вы не меняли имя?

– Сердце, а не имя делает меня мусульманином. Сердце и жизнь. Имя – часть моей родословной. Раз Аллах велел мне родиться в этой семье, кто я такой, чтобы отвергать его дар?

– Иван Ланковский, – повторила Петра. – Но мне бы хотелось слышать имя того, кто вас послал.

– Имя начальника не называй никогда. Одно из основных правил секретности.