– Я так мечтал об этом, – шепчет он, – все ночи, что провел взаперти, в клетке. Только об этом и думал.

Я приподнимаюсь на цыпочки, потому что он намного выше меня, и держусь за его плечи. Я целую его, а он расслабляется под моими руками.

Теперь все прекрасно.

Джаред чуть отодвигается и всматривается в меня, обхватив ладонями мое лицо.

– В самые ужасные ночи, когда я спал на полу, потому что было больно двигаться, потому что хлыст Габриэля впивался в кожу, а святая вода обжигала с ног до головы, я мечтал об этом мгновении.

Руки Джареда скользят с моей шеи ниже, сжимают меня все крепче.

– И о том, каково это будет – почувствовать себя в твоей коже…

Голубизна его глаз растворяется в тенях, черных, как чернила, тени заполняют его глаза, и вот уже от юноши, в которого я влюбилась, не остается и следа.

Я судорожно подскакиваю, просыпаюсь и не сразу осознаю, что это был сон. Смутно вижу Бира: пес устроился на кровати Алары, хотя ее самой нет, и хватаю телефон.

Одно новое сообщение.