Рука исчезла. Донёсся тихий спотыкающийся голос:

– Собо… лева… очнись…

Руки и ноги не слушались, но она заставила себя сконцентрироваться на восстановлении подвижности, напряглась до звона в ушах и села.

Под лежаком, который представлял собой выступ в полу помещения, лежали двое – Матвей и Стас. Матвей лежал навзничь, с закрытыми глазами, Стас лежал на боку, пытаясь приподняться и лечь поудобней. Это у него получилось. Он опёрся спиной на второе возвышение напротив, раскинул руки, поднял голову.

Лицо у него было бледное, с тенями под глазами, и дышал он тяжело, с хрипом, как астматик. На полу под ним расползлось тёмное пятно. Дива вдруг осознала, что это кровь!

– Ты… ранен?!

– Попортили шкурку… я ошибся… меня подставили…

– А ты подставил нас!

– Я не хотел… не было выбора…

Дива перевела взгляд на Матвея, хотела встать, но голова закружилась, и она едва не упала на лежак.

– Что с ним?!

– Мне влепили… пулю в спину… а ему МКН с нейротропиком…

Дива всё-таки нашла в себе силы сползти с лежака на пол, на коленях подползла к Матвею, склонилась над ним, положив руку на лоб.

– Он… не дышит!

– Дышит… только медленно. Помоги ему… прийти в себя. У вас обоих… неслабые ресурсы. У нас ещё маленький есть шанс…

– Какой шанс?!

– Вмешаться в процесс.

Дива с трудом села, пытаясь справиться с головокружением. Вспомнила встречу с анархом Украины и его пособниками. Её попытка отключить сознание удалась, она ничего не сказала на допросе, но и не помнила, как оказалась в этой странной камере.

– Где… мы?

– Одно из помещений… МИРа Робберфилов. Эти кретины… решили почему-то… перенести нас сюда… а сами… – из уголка губ Стаса стекла на подбородок струйка крови, он стёр её ладонью. – Чёрт! Не сдохнуть бы… раньше времени.