Я взвесил мои шансы. Один на сто, что мне удастся сбить вертолет. Возможность же выбраться из заварухи живым была еще ниже, один на тысячу, или еще меньше.

Я не стал бы так сильно рисковать, если бы не надеялся прихлопнуть хотя бы одного из Девяти. Я слишком ненавидел их, чтобы сейчас отступить. Кларе часовые не угрожали. Если это ей подвалит счастье свалить вертолет, у нее будет достаточно времени, чтобы скрыться оттуда.

* * *

Темнота ночи дрогнула и рассыпалась под первыми лучами солнца, вынырнувшего из-за горных вершин. Как я и предвидел, вертолет решил прилететь днем. Это было разумно: и нас можно увидеть, если что, и легче осуществить пересадку из самолета в вертолет.

Рокот его моторов донесся до меня через минут тридцать после восхода солнца. Аппарат летел гораздо ниже, чем я мог надеяться, на высоте не более ста пятидесяти метров. Но он летел не прямо, а делал резкие повороты то влево, то вправо, и в один момент я даже подумал, что он собирается повернуть назад. Потом он полетел прямо на меня, и я понял смысл его странных эволюции. Вместо знаменитостей, которых я поджидал, он был битком набит вооруженными до зубов солдатами. Детская хитрость, рассчитанная на простаков. Они хотели спровоцировать нас на стрельбу и этим выдать свою позицию (если мы все же находимся в окрестностях аэродрома). Уничтожив нас, они вторым рейсом перевезли бы визитеров в целости и сохранности.

Чему-чему, а уж мерам предосторожности, предпринимаемым для сохранения их жизней, у Девяти стоило поучиться!

Я плотно прижался к камням под прикрытием широкой гранитной скалы и сам окаменел, стараясь почти не дышать. С диким ревом моторов вертолет промчался чуть ли не над самой моей головой, слегка отклонившись в сторону. Он облетел аэродром, развернулся и полетел теперь в сторону проема, туда, где его поджидала Клара. Я очень надеялся, что она вовремя раскусит его нехитрую стратегию. Огромная масса горы глушила собой все звуки, идущие с ее противоположного склона. Из-за радара я не мог сейчас вскарабкаться на ее вершину и должен был теперь лишь ждать и надеяться. Раз уж меня заставляли ждать, я ждал. Мое терпение было безгранично. Я научился ему в жестокой школе жизни, когда, совсем еще ребенком, вынужден был долгими часами сидеть в засаде, чтобы добыть себе свежего мяса. Но никогда еще я не испытывал столь возбужденного состояния, подобного тому, что охватило меня сейчас.

Прошел час. Вертолет наконец вновь появился над острыми пиками близлежащих скал. В этот раз он шел на бреющем полете, будто в последний раз пытался вызвать на себя огонь. Потеря еще одного вертолета и нескольких солдатских жизней ничего не значила для Девяти. Случись это, они постарались бы добраться до самолета по дороге или просто дождались бы прилета нового аппарата.