(Шомбен был одним из двух монголоидов, входящих в круг Девяти. Титалок — старейший протоиндеец из Центральной Америки.)

— Теперь умер Ксокзаз, — продолжила Клара. — Что ты знаешь о нем? Что общего может быть между ним и Стоунхенджем?

— В тот день когда мы с Доком получили приказ прикончить друг друга, Аи-не-на рассказала мне целую серию весьма интересных деталей на его счет. Оказывается, мы с Доком сводные братья, а Ксокзаз наш общий предок. Он наш дедушка и скорее всего наш прапрапрадед одновременно. Одному лишь Богу известно, сколько у него было сыновей. Его братья Эбн Ксокзаз и Триджаз, которые уже умерли, тоже внесли свой вклад в разрастание семьи еще задолго до того, как Грандриты покинули свою родную Скандинавию и переселились в Англию. Они, вероятно, жили еще тогда, когда германские языки не выделились в отдельную ветвь. Конечно, это всего лишь мое предположение. Я не вижу ничего невозможного в том, что старый Инг, который в стародревние незапамятные времена почитался как живое божество и который, кстати сказать, дал свое имя нашей доброй старой Англии, тоже сыграл свою роль в продолжении рода Грандритов. Так вот, возвращаясь к Ксокзазу, должен сказать, что ему к тому времени было по крайней мере восемнадцать с половиной тысяч лет, когда был воздвигнут Сюунхендж и, насколько мне известно, он еще не предпринимал никаких длительных путешествий. Со своей стороны вессексы, которые построили Стоунхендж и являлись потомками людей бронзового века, не имели никаких контактов с нордическими племенами. Впрочем, протогерманцев в то время просто еще не существовало.

Конечно, я могу ошибаться. Быть может, Ксокзаз уже был к тому времени в Англии и сам контролировал сооружение Стоунхенджа. Мы скорее всего никогда этого не узнаем. Но присутствие здесь Девяти говорит о том, что они в чем-то замешаны.

В этот момент в комнату постучался и вошел Муртаг. Я сразу обратил внимание на возросшую амплитуду колебательных движений его головы. Лицо заметно побледнело, и губы едва выделялись на нем короткой прямой линией.

— Вы нервничаете? — спросил я его.

— Я всегда нервничаю накануне схватки. Но у меня крепкие нервы. На них всегда можно положиться.

Я коротко посвятил его в суть нашего с Кларой разговора и спросил, есть ли у него какие-нибудь дополнительные сведения.

— С моей точки зрения, патриархи крайне консервативны и во что бы то ни стало стремятся сохранить древние традиции. Думаю, проживи вы столь же долго, как и они, вы тоже стали бы таким. Но вам, по-моему, это не грозит. При вашем образе жизни вам не прожить и какой-нибудь сотни лет. Я это говорю без малейшего намерения уязвить вас, — добавил он сухим тоном.