– Да к чер… Ладно, не о том речь, – перебил Вовка. – Что узнали?

– Ничего особенного. Нормально оцепить все тарелки у властей людей не хватило, а может, договорились уже, но чужие и сами неплохо справляются. Стены металлические, дверей нет, фиг пройдешь. Висят в полуметре над землей – и всё. Кто-то сверлом пробовал – ровным счетом ничего не вышло. Кстати, когда садились, прохожих и машины как-то сдвинули. А вот памятник Вождю Пролетариата подавили на площади, прикиньте? – сообщил Сёма. – Возможно, это межзвездные диссиденты. Или, учитывая кошек, сериал про Альфа готовил нас к суровой действительности. Часть сразу схавали, а часть на развод оставили.

– Дурак, – сказала Ира, тревожно поглядывая на экранчик смартфона.

Маша заплакала.

Над аллеей на бреющем полете пролетел знакомый учебник по аналитической геометрии. Вслед за ним вприпрыжку с дикарским гиканьем пробежал Заглоба и начал его рвать зубами и ногами.

Все остолбенели.

– Староста, ты чего? – выдавил Вовка.

– Злоботрясов! Гадина! – отвечал жирдяй. – Заявил, что раз конец света, то все давайте зачетки. Ну, я собрал, отнес ему. А он, а он… Два часа про Махабхарату рассказывал, а потом зачетки поджег и танцевать начал. Мы его схватить попытались, а он… он…

– Что «он»? – с трудом сдерживая смех, спросил Сёма.

– Вы не хотите знать, – всхлипнул Заглоба. – Как бог свят, не хотите.

– М-да, – повернулся к друзьям Вовка, – люди уже с ума сходят. Точно продали нас правительства. Сговорились.

– Не-а! – выкрикнул вдруг Заглоба, оказавшийся слухастым. – У меня дядя в аппарате президента. Ни с кем на связь не выходили, главный собрал манатки и свалил в бункер на Алтай. Вот оно как, значит.

– Вот оно как, – повторил Сёма. – Может, как у Лема, нечеловеческая логика формально даже на разум не похожа? Ведь знают, что слова понимаем. Знают, что ждем, что не понимаем ни шиша, а молчат.

– Молчат, – согласился Вовка.

– Ребят, – сказала Ирка. – Я тут подумала… А ведь Дуська породистая. Вислоухая. У кого такие же – тоже все при котах. И перса я у соседки видела… А исчезли дворовые…

– По идее, – задумался Сёма, – так не показательно. Надо бы побольше выборку. И вскрыть не мешало бы.

– Я тебя вскрою, – ласково пообещала Ира.

* * *

В камере становилось людно. Кошаки – разных расцветок, поведения и нравов, патриархи и совсем котята – толпились бок о бок. Непримиримые враги забывали о вражде. Пары ссорились.

Кто-то запел колыбельную – грустно, жалобно.