– Нос кем же вы здесь-то сражаетесь? – спросил Маркус. – Это не могут быть силы Морган, как вы нас уверяете.

– Они с самими собой сражаются, – тихо сказал Вульф. Маркус удивленно взглянул на него, потом на Винчи и второго солдата. Те молчали, глядя в пол.

– Ваша группировка раскололась? – уточнил Маркус. Смысл сказанного испугал его – он вспомнил бунты в Ист-Мидоу, когда борьба между Сенатом и Голосом в итоге дошла до самого центра. Вспомнил озлобление, с каким вчерашние друзья нападали друг на друга из-за несущественных идеологических расхождений. – Подступающий фронт, – продолжил он, – это революция? Солдаты вашей группы теперь поддерживают Морган? Город будет разорван на части.

– Здесь мы должны быть в безопасности, – заверил Винчи, потом заколебался. – Скорее всего, будем в безопасности. Каждый в этом здании верен генералу Тримбл.

Вульф нахмурился:

– Почему? Даже если они не согласны с Морган… Тримбл бесполезна.

– Мы сохраняем верность, потому что нас такими сделали, – просто ответил Винчи. – Такова наша природа.

Здание сотряс еще один взрыв, и Винчи с охранником приняли характерную позу, которую Маркус распознал как позу общения: оба считывали данные Связи, выясняя, что случилось. Маркус услышал хлопки далеких выстрелов.

– Боевые действия приближаются, – объявил Винчи. – Вернитесь к своим, мне нужно поговорить с силами обороны штаба.

Они поспешили назад в аскетичный зал.

– Мы можем помочь, – предложил Вульф. – У меня десять подготовленных бойцов…

– Я вас умоляю, – отмахнулся Винчи. – Это бой партиалов. Вы будете только путаться под ногами.

Он провел их обратно в зал приемов и оставил там, убежав в глубь здания. Охранник Тримбл запер за ним дверь. В зале оставался лишь один солдат из их отряда, стоявший перед входом в спальню; увидев своих, он замахал руками, крича в нетерпении:

– Скорее, коммандер, вы должны это увидеть!

Вульф с Маркусом подбежали к нему, и он пропустил их внутрь. Остальные столпились у открытого окна, как дети, в благоговейном молчании глядя на город.

– Отойдите оттуда, – забеспокоился Вульф, – там же сражение… – Голос командира стих, когда солдаты раздвинулись, пропуская его к окну, и он увидел, на что они смотрят. Тысячи партиалов под ними без видимой линии фронта бегали, стреляли, убивая друг друга на улицах и крышах. Их окно находилось на пятнадцатом этаже, намного выше большинства схваток, открывая жутковатую возможность увидеть масштаб битвы: по всему городу, буквально до горизонта, шло сражение.

Еще страшнее, чем масштаб боя, был его характер. Даже самый хилый, раненый, хуже всех вооруженный партиал совершал такое, что немедленно сделало бы его самым прославленным героем Сети. Маркус в ужасе наблюдал, как пехотинец непринужденно бежал по крыше под ними, паля из автомата с одной руки и «снимая» снайперов с соседней крыши. Добежав до края, он перепрыгнул на соседнее здание, одолев тридцатифутовую[15] пропасть, где приземлился точно на пулеметное гнездо, из которого велся огонь в другом направлении. Но еще большее впечатление производили солдаты, в которых он стрелял: несмотря на его безошибочную точность, они успевали с нечеловеческой скоростью отскакивать в сторону, уклоняясь от пуль на миллиметр и почти буднично ведя ответный огонь. Пулеметное гнездо, куда прыгнул бегун, в мгновение ока обернулось вихрем ножей и штыков – каждый направлялся хорошо рассчитанной яростью, заставившей Маркуса побледнеть, и от любого удара бойцы уклонялись с почти презрительной легкостью. То была битва сверхчеловеков, каждый из которых был слишком точным, чтобы промахнуться, и слишком быстрым, чтобы дать пуле в себя попасть.