Шогг наставил оружие на Ширулла. Тот замер, выпучив глаза, но… тут же снова зашелся смехом. Толстяка скрутил самый настоящий припадок, и он повалился на подушки, потеряв кубок. Вино разлилось небольшим озером, заставив механического виночерпия издать испуганный возглас.

Лицо Архонта исказилось. Он подошел совсем близко к ложу, целясь в голову фигляру. Покончить со всем этим балаганом здесь и сейчас — великолепная идея. Убить давнюю ненависть и устранить препятствие.

Командующий продолжал корчиться от смеха, его истерическое хихиканье перешло в натужный кашель, точно он подавился слюной. Кашель вызвал рвотные позывы — дэррн подполз к краю ложа, чтобы не запачкать свое гнездышко еще сильнее.

Шогг отступил назад, с отвращением наблюдая за этим спектаклем. Пистолет в его руке ходил ходуном, но Спикер не спускал взгляда с головы своего давнего врага.

«Я должен переступить через это, если хочу спасти мой народ. Шаари могут явиться не одни, и тогда нам не сдюжить. Старые времена прошли, и открытое противостояние нам не по карману даже с тем, что есть в Хранилище… А ведь нас предупреждали. Хаан[22] боялся, что со временем мы станем слишком беззаботными, чтобы думать о будущем… Вот этот момент и настал…»

Указательный палец лег на спусковой крючок и стал давить. Шогг зажмурился.

Галактическая граница. Дикий космос. Система Охрэ-Яр. Планета Муад Хадай

Таймер сообщал, что путешествие Мии продолжалось двадцать стандартных часов.

Скоггер сделал несколько переходов в гиперспейс, точно пытался сбить погоню со следа, и заложил два крюка длиной в три тысячи световых лет, огибая небольшие туманности. Шаари проверяла несколько раз, но никаких преследователей не заметила. Скоггер шел в абсолютной пустоте вдали от оживленных путей и двигался в направлении неизвестности…

Ее отчаяние было безмерным — когда Миа пришла в себя, у нее было лишь одно желание: умереть. Брат вышвырнул ее, растоптал, предал, отправив в ссылку на край Вселенной.

Освободиться от веревок, которыми шаари привязали к пилотскому креслу, было делом пары минут. Миа в ярости вскочила, отшвырнув от себя путы. Она помнила, как в тот миг все померкло у нее перед глазами — и красно-оранжевое марево гиперпространства, и кокпит и пульт, в край которого шаари вцепилась обеими руками.

Наверное, мне что-то вкололи, решила она. Во рту был железистый горьковатый привкус, который «призрак» распознать не могла.