Путь через дюны оказался гораздо длиннее, чем через пляж. Джек карабкался по песчаным склонам, тянулся, переваливался через гребни, спускался, оскальзывался, падал и съезжал вниз. Стоило, сделав шаг, перенести вес тела на ногу, из-под ступни текли вниз черные песчаные ручейки и склон осыпался. Легче всего было двигаться полуползком. Мокрая одежда с прилипшим к ней песком висела на теле как гиря. Песчинки царапали кожу тысячами крохотных лезвий.

– Детальная симуляция, – прокомментировал Фист. – Отличная работа!

Паяц был куда легче хозяина и двигался без особого труда. А тот уже задыхался и переставлял ноги лишь усилием воли. Виртуальные мышцы налились виртуальной усталостью.

– Тебе хорошо, – прохрипел Джек. – Дышать не надо. Ты можешь отключить мне симуляцию тела?

– Пардон, нет. Ты еще новичок на виртуальных просторах, и твое подсознание ожидает наличия телесности. Ее внезапная потеря – слишком сильный шок. Последствия будут крайне неприятные.

– Да вряд ли хуже, чем теперь.

Но Фист уже не слушал, сбежав за гребень дюны впереди. Джек поспешил следом, то прыгая, то съезжая. Паяц проворно вскарабкался на очередной склон. Рюкзак, будто дразнясь, весело подпрыгивал на кукольной спине, а Форстер в изнеможении смотрел на него, распластавшись в ложбине между дюн.

– Джек, вставай! Последняя дюна!

– Слава богам!

Из последних сил Форстер дотащился до места, где стоял паяц. По лицу хлестнул ветер. Он показался уже не таким холодным – одежда почти высохла.

– Так вот где обитают фетчи, – протянул Джек, глядя на открывшийся пейзаж.

Дюны кольцом окружали пыльную, круглую, глубокую долину в форме линзы. Большой линзы – несколько километров в поперечнике. По краю ее, вдоль дюн, текла река – темная лента, окутанная сумраком. Через нее вели четыре моста, рассекающие окружность на четыре равные дуги – словно метки сторон света на компасе. За мостами тускло поблескивала гофрированная жесть убогих домишек и сарайчиков – иногда новенькая, серебристая, иногда проржавевшая до красноты. Их убогость с безжалостной яркостью высвечивали прорывающиеся сквозь прорехи облаков лучи от сети наверху. В центре трущобного города, словно зрачок исполинской линзы, чернело круглое озеро. Воды его были идеально спокойными – совершенное зеркало, отражающее небо. Но в центре его высилась неровная куча того, что Джеку сперва показалось щебенкой. Присмотревшись, он понял: это гора маленьких черных кубиков.

– Я и представить себе такого не мог, – растерянно выговорил он.

– Видишь кого-нибудь?

– Не пойму…

Что-то двигалось в городе Гробовых Драйвов, но с большого расстояния трудно было понять, то ли это ходят люди, то ли ветер шевелит отодранные жестяные листы. Непонятно, есть ли там кварталы и улицы. Похоже, просто тесные закоулки и проходы между хибарами. Да уж, жилище мертвых похоже на большое переполненное кладбище, где теснятся могилы и склепы, а гробы утыкаются друг в друга там, где проседает земля.