Пилот совершенно упустил из виду то обстоятельство, что в эти времена в здешних краях властвовали совсем другие боги…

Решение вновь пришло молниеносно: выхватить дротик у ближайшего воина — и пробиваться к дверям. Пилот напрягся, приготовившись к броску, но жест жреца остановил его. Жрец показал рукой именно туда, куда собирался с боем прорываться Торнссон.

И, вполне возможно, такое решение представителя местных высших кругов тоже было хорошим знаком. Во всяком случае, оно как минимум откладывало кровопролитие на неопределенное время.

О своей мольбе, обращенной к Всевышнему, Свен тут же напрочь забыл — как обычно забываются подобные мольбы…

Он вытер рукавом комбинезона все еще сочащуюся из неглубокого пореза кровь, поднял голову и опять натолкнулся на взгляд девушки. Благоговения в этом взгляде почему-то нисколько не убавилось. Пилот расправил плечи, улыбнулся ей и, мотнув головой в сторону дверей, бодро сказал:

— Туда — значит, туда. Будем продолжать знакомство.

Инсценировку насчет сотни помощников, летающих в небесах, он решил не повторять: кажется, его не поняли, а если даже и поняли, то не испугались. Да и чего им, собственно, бояться? Тяжело ли справиться с помощью дубинок и дротиков пусть даже и с сотней безоружных?

Торнссон в сопровождении воинов неторопливо направился к дверям храма. Один из верховных скомандовал — и еще двое гвардейцев пристроились впереди пилота. Ему было непонятно: почетный ли это эскорт или же он взят под стражу?

«Дальше видно будет», — подумал Свен и сам удивился снизошедшему вдруг на него спокойствию.

Жизнь продолжалась — и это было самое главное. Хотя спокойствие все-таки было подобно тонкой корочке льда, под которой мчится бурлящий поток…

Обернувшись, он обнаружил, что все следуют за ним, и девушка уже не прячется за спины тройки жрецов в синих плащах, а семенит впереди них. Пилот вновь улыбнулся ей и встретил ответную быструю улыбку. И подумал, что если ее мнение что-то значит для местных властей предержащих, — у него, кажется, есть шанс на что-нибудь более веселое, чем, например, сдирание кожи или сожжение живьем на ритуальном костре.

Воины распахнули перед ним двери — и Торнссон вышел на простор, под земные небеса. В последний раз ему доводилось бывать на просторе, под земными небесами, несколько месяцев тому назад, на мысе Канаверал, перед стартом. Но то были совсем другие времена…

На большой площадке перед храмом поджидали воины с горящими факелами — оказывается, жрецы обеспечили свой визит солидным сопровождением. Темное небо было так густо усеяно звездами, словно его щедро полили из шланга особым звездным раствором, и луна висела в нем серебряным блюдом, испещренным черными знаками. Торнссон понял, что храм находится не на земле, а увенчивает какое-то другое сооружение, потому что внизу угадывались в лунном свете кроны деревьев и крыши построек, и белела ровная поверхность обширной площади, выложенной плитами. Пилот сообразил, что находится на плоской вершине пирамиды, одной из тех, что они с Алексом видели на «экране» внутри Марсианского Сфинкса. В теплом воздухе витал запах свежей зелени, его не мог заглушить чад факелов, и Свен с удовольствием, раз за разом, набирал полную грудь живительной земной праны, и у него даже слегка закружилась голова.