– Кроме того, – продолжал отец, – Цинциннат не пойдет внутрь, потому что одна лишь мысль, чтобы войти туда одному, повергает его в ужас.

«Он все понимает, – в отчаянии крикнул про себя Цинциннат. – Я могу скрыть свой страх от брата и сестры, но не от Великана».

– Я знаю, что ему страшно, – сказал отец, – потому что так же страшно мне. Любой, кому не страшно, слишком глуп, чтобы доверять ему столь важное дело.

«Он знает меня, – подумал Цинциннат, – и тем не менее мне доверяет».

– Значит, ничего такого, если мне придется постирать трусы, когда я вернусь? – уточнил он.

– Будь любезен, – усмехнулся Великан, – до того, как явишься ко мне.

5. Ничего не сделать

5. Ничего не сделать

Эндер знал, что Сержант облетает на «Щенке» чужой корабль. Какое-то время его маленькое изображение даже оставалось в углу голодисплея, но оно отвлекало Эндера от генетических моделей, только что поступивших от исследовательской группы, которую финансировал один из их фондов.

Чужой корабль – что ж, это, конечно, интересно, может быть, даже архиважно для выживания человечества. Встреча с ним происходила в реальном времени, так что последствия любой ошибки могли стать немедленными и необратимыми.

Но то, с чем только что столкнулся Эндер, могло стать столь же необратимым и гибельным. Как оказалось, способа повернуть назад ту часть ключа Антона, которая вызывала постоянный рост Великана и его детей в течение всей жизни, не обратив также процесс, позволявший ускоренно развиваться новым нервным клеткам и структурам, попросту не существовало. Даже если бы удалось создать механизм для одновременного изменения генетических молекул в каждой клетке их тел – что выглядело маловероятным без причинения серьезного вреда, – никаким простым изменением в ДНК не удалось бы остановить гигантизм, не превратив их одновременно в глупцов.

Нет, не в глупцов – в нормальных людей. Но подобная альтернатива казалась невыносимой. Поворот ключа Антона являлся сутью эксперимента, создавшего Великана и его погибших братьев и сестер в нелегальной лаборатории Волеску двадцать два года назад. Но включить или выключить только его часть было невозможно. Сегменты белковой структуры, выполнявшие две главные задачи, оказались неразделимы.

Однако год назад Эндер начал исследования в другом направлении. Вместо того чтобы повернуть назад ключ Антона или любую его часть, можно было создать код нормальных человеческих темпов роста – быстрый рост в раннем детстве, замедляющийся вплоть до нового рывка в подростковом возрасте, а затем остающийся неизменным в течение всей остальной жизни, – и ввести его куда-то еще.