– Офи… офигительно… – просипел Пашка, тараща глаза в прицел. В ушах у него звенело и свиристело. – А куда я попал?

– Куда-куда, – ухмыльнулся капитан. – В молоко, братец. Очень высоко взял. Давай чуть ниже.

Пашка отдышался, снова прицелился и, уже зная, чего ожидать, бахнул во второй раз – танк снова закачался, и… на месте цели взметнулся гриб пыли, полетели в стороны бетонные осколки!

– Да! – медведем заревел Сармат. – Так его, парень, да! Молоток!

Пашка довольно улыбнулся. В яблочко. Он сделал это! Вот это – настоящий мастер-класс: учитесь, дамы и господа!

– Следующий! – немедленно скомандовал капитан. – Не жди, Паша, не жди! Время – наше всё! Следующий блок! Огонь!

Танк въехал в намеченный квадрат без восьми минут десять, остановившись меж двух невысоких холмов – до цели оставалось менее километра. Слева, как и следовало ожидать, тянулось неглубокое ущелье, впереди – две высокие скалы, а дальше на склоне высокого горного кряжа стоял… замок. Правда, он оказался вовсе не рыцарским, как раньше думал Пашка, а скорее технократическим: металл, стекло, простые прямые линии, множество секций, башенок, переходов между ними, прозрачных шахт лифтов, и все блестит, сверкает и радужно переливается. Если раньше его тут не существовало, то наверняка это был проект Соломона.

По центру замка в небо возносилась не самая высокая, но зато довольно вычурная башня, судя по многочисленным зеркалам и прозрачным окнам – та самая Стеклянная, их главная цель. Но как попасть в нее? Что там за транспортный канал собирался организовать Гельмут?

– Ну, вот и он, Паша, – тихо сказал капитан, – замок твой. Распорядитель-то наш – все-таки Тунгус.

«…или Соломон», – хотел было ответить Пашка, но прикусил язык.

– Через пять минут потихоньку двинем, – продолжил Федор. – Пока тихо посидим здесь, посмотрим, что будет. Но ты, Павел, не отрывайся от перископа, наблюдай, наблюдай, крути головой, как долбаный вентилятор! Не дай бог, муху пропустишь.

– Есть, капитан! – отозвался Пашка и принялся крутить перископом как долбаный вентилятор, хотя смотреть из-за холмов было по большому счету не на что. В окнах замка также никакого движения вроде бы не наблюдалось.

Так прошло минуты три томительного ожидания. От напряжения и стресса у Пашки уже начало двоиться в глазах, и в каждом камешке и кустике ему начали мерещиться мерзкие вражеские физиономии с выставленными в его сторону смертоносными бластерами. А затем свет померк – как гаснет он в кинотеатре. Все стало черным с ярко-зелеными сетчатыми контурами, как тогда, у реки, с пережаренными мокрицами и злым эфемерным Сарматом.