У огненно-белого горизонта смутно темнел аванпорт. Ближе к берегу высились доки, на грузовых терминалах поворачивались черные согнутые краны — как силуэты марабу. Зной размывал пейзаж гавани белесым маревом.

В прозрачной тени руки Лассы мерцали смуглым атласом. Ее лицо было грустным и усталым. Пальцы поглаживали армейский бинокль, лежавший перед ней на столике.

— Тебе новую вещь в заводской упаковке или сойдет подержанная? — механически спросил долговязый. На нем были поло и шорты, дальше раздеваться некуда. Дальше только плавки. Он развалился на хлипком стуле, вытянув волосатые костлявые ноги и созерцая запотевший стакан с пивом.

— А что лучше?

— Автомат Калашникова. Недорогой, надежный. Зачем тебе большая пушка, Ласси? Попадешься — будет забот по горло.

— Нужна винтовка. Она мощнее.

— Очертенеть. — Долговязый блаженно хлебнул ледяного пива. — Со мной будет тепловой удар.

— Сколько стоит винтовка?

— Возьми металлический макет. На вид не отличишь. Припугнешь — любой в штаны наложит. Отдам за так, только приди ко мне.

Ах, Ласса! Есть на что поглядеть, особенно в коротком и открытом платье из тончайшей «мокрой» ткани. Рост отца-норвежца и прелесть мамы-таитянки. Метр восемьдесят пять плюс каблуки. Накачана суровой жизнью на холодных островах.