— Да, мы тоже в некотором роде участвуем… в расследовании этих инцидентов. Мы, как бы сказать корректно… помогаем информацией.

— И что вы можете рассказать об этих фантастических случаях?

— Да ничего! Я просто ничего не знаю.

— Но какая-то версия у вас должна быть.

— Только версия. Вся эта фантастика — «сдвиг по фазе», как говорится. Произошло наложение исторической вероятности на наше бытие. Одно из вероятных «сегодня», которое могло бы случиться, но не случилось, наложилось вдруг на наше сегодня.

— Там у них довольно странная жизнь, в этой вероятности, вы не находите?

— Дикий народ, что и говорить. Облавы какие-то на преступников в ДАСе… Драка факультет на факультет с газовой атакой и гранатометом из водосточной трубы… Слышал, наши физики уже сделали такой и даже опробовали… Стоп! Сотрите эту фразу, пожалуйста.

— Хорошо.

— Самое забавное, на мой взгляд, — что в той вероятности тоже есть писатель Брежнев, и тоже дурак известный, прямо как наш. Это можете не стирать.

— Да уж… Возвращаемся к теме. По данным, полученным из надежного источника… В общем, оба инцидента совпадают по времени — извините за неприятное вам слово — с плановыми опытами «группы KTG». С вашими так называемыми полевыми выходами.

— Это вас кто-то дезинформировал.

— А если я скажу, что видел расписание опытов?

— А если я спрошу, откуда вы его взяли?

— Не могу раскрыть источник. Послушайте, Андрей, тут вот в чем проблема. Вы занимаетесь, по вашим словам, чем-то внематериальным. Но упомянутое «наложение вероятности на реальность» оказалось вполне материальным, и даже чересчур. Оно может взаимодействовать с нашим миром. Оно травит нас газом, выбивает стекла, ворует наши унитазы и трактора, а одна девушка оказалась даже беременной от пришельца…

— Вам не кажется неприличным комментировать заявления человека, который явно не в себе?

— Простите… И все-таки. Материальные объекты и живые люди из вероятности, из какого-то безумного параллельного мира, пришли к нам. Уже два раза. Допустим, это случайность. А что, если они научатся проходить сюда намеренно? Судя по характеру событий, их мир весьма жесток и безжалостен. Не хотелось бы столкнуться с ним лицом к лицу…

— Боязнь вторжения извне — один из самых прочных атавистических страхов. Мы давно уже не боимся вторжения из-за границ России, но тут вот возникло нечто, что снова пробуждает этот страх к жизни. И вы, журналисты, простите, сейчас этот страх подпитываете.

— Мы просто даем людям информацию.

— Да-да. Вы их запугиваете… Я хотел бы сказать, что, во-первых, ни моя группа, ни Университет в целом ко всей этой фантастике не причастны, мы, скорее, ее жертвы. Во-вторых, сейчас ведется кропотливая работа по установлению возможных причин аномалии.