На голове — мягкая широкополая шляпа, тоже из своей замши, я бы от такой не отказался. Закажу, пожалую, может, сделают к возвращению.

С ним вестерн можно снимать.

Картина погоды на этих широтах летом может меняться очень быстро, даже профессиональные метеорологи частенько ошибались. Впереди по курсу под начавшими опускаться облаками собирается серая пелена, закрывающая весь небосвод. Вчера было так же, и уже к обеду начал поливать дождь. Два часа лил, не переставая, потом, уже за островами, дождь на четверть часа стих, и возобновился опять, лишь я решил снять штормовку.

Поднялся слабый ветерок.

В енисейском воздухе запахло свежей рыбой и смолистой свежестью, прелыми речными водорослями, выброшенными штормовой волной на берег и сладковатым выхлопом тихо работающего дизеля. Который раз подмечаю: все бы выглядело вполне обычным: и эти острые запахи, и оранжевое солнце, уже собирающее спрятаться в набежавшие тучи, если бы не следы апокалипсиса. Здесь им стал пугающе яркий след катастрофы воздушного судна.

«Кому всё это было нужно? — подумалось горько. — И что они получили? Ничего, остались без призов. Весь мир в разрухе, выигравших нет, зато мы радикально сократили численность населения планеты, о необходимости чего так долго говорили капиталисты. Настолько, что ещё неизвестно, выживет человечество, или нет».

Денис постоял возле лееров и вдруг спросил грустно:

— А Красноярск уцелел, Лёша, бывал там после войны? Я не про жизнь городскую, тут и гадать нечего, а про дома, про камни и улицы, про мосты, памятники... Туруханск американцы бомбили, ракетами с подводных лодок, школу, где я учился, разрушили, олени гнойные. Хотели все возможные базы на севере Енисея уничтожить, только Дудинка и осталась, её ПВО прикрывали. А там как? Стоит столица наша?

— Стоит, Красноярск и не такое вытерпит. Много раз бывал, почти уцелели камни и памятники, мосты вообще все на месте, — ободряюще улыбнулся я. — Даже люди живут, общинами, в основном на правом берегу. Немного их, но ничего, зацепились, приспособились. Проблем, конечно, и у них хватает.

— Так у кого же их нет, все приспосабливаемся. Таково уж Провиденье, — согласно кивнул он и перекрестился.

Он приспосабливается, пожалуй, лучше очень многих выживших. Если бы меня кто-нибудь попросил описать человека, который выживет, даже если станет ещё хуже, и на Земле исчезнут последние вертолёты и пароходы, то образ я срисую с него.

Этнически наполовину эвенк, наполовину татарин, Денис Сагалов родился в Верхнеимбатском, среднюю школу закончил в Туруханске, а потом вместе с друзьями уехал поступать в Екатеринбург, за компанию же решив выучиться на агронома. Учился хорошо, получил диплом и даже какое-то время работал по специальности под Еланью. Православный. Южно-уральская жизнь ему отчего-то не понравилась, парня постоянно тянуло на родину, и через два года он, уже женатый на русской, снялся, сдал служебное жильё и вернулся на Енисей, поселившись вместе с женой в родовом зимовье Санкин Мыс.