Шев подумала, что никогда еще в ее заведении не собиралось столько народу. К сожалению, эти посетители не собирались платить. Взглянув на Секутора и увидев, что он нервно переминается с ноги на ногу и облизывает губы, она подняла ладонь, как бы говоря: «Успокойся, успокойся», хотя не могла не признаться самой себе, что и сама чувствовала себя не слишком спокойно.
– Вот уж не думал, что ты любишь молиться, – сказал Крэндол, сморщив нос на колокола.
– Молиться – не молюсь, – сказала Шев. – Я просто колокола люблю. Они придают помещению некое благородство. Хотите покурить?’
– Нет, а если бы и хотел, то не пришел бы в такую дерьмовую забегаловку.
Наступила тишина, а потом рябой наклонился к Шев.
– Он сказал, что это дерьмовая забегаловка!
– Я слышала, – ответила она. – В такой маленькой комнатке звуки разносятся довольно хорошо. Я и сама отлично знаю, что это дерьмовая забегаловка. У меня есть планы сделать из нее что-то получше.
Крэндол улыбнулся.
– У тебя, Шев, всегда было полно планов. Но толку от них никогда не было.
В общем-то верно, и главным образом из-за таких вот ублюдков.
– Может быть, мне наконец-то повезет, – сказала Шев. – Что тебе нужно?
– Мне нужно кое-что украсть. Зачем еще я мог бы прийти к воровке?
– Я больше не ворую.
– Воруешь, воруешь. Ты всего лишь воровка, прикидывающаяся, будто управляет засратым курительным заведением. К тому же ты мне должна.
– За что же я тебе должна?
Лицо Крэндола искривилось в гнусной ухмылке.
– За каждый день, который ты ходишь на целых, неперебитых ногах. – Шев сглотнула. Похоже, ему каким-то образом удалось сделаться еще худшим негодяем, чем прежде.
Мягко и успокоительно прозвучал низкий рокочущий голос Мейсона:
– Не по делу себя тратишь. Вестпорт потерял клевую воровку, а получил весьма посредственную торговку дурью. Сколько тебе лет? Девятнадцать?
– Двадцать один. – Хотя иногда она чувствовала себя на все сто. – Я кажусь моложе, потому что наделена юношеским пылом.