Было дело, Виктор задумался о том, чем же он лучше других. Ведь, по сути, он поступал ничуть не лучше, чем поступали с ним. Но, наверное, натура человеческая такова. Пока касается тебя, ты недоволен, ершишься, ругаешься, в бессилии сжимаешь кулаки и думаешь, что весь мир ополчился против тебя. Но вот приходит твой черед — и сам поступаешь точно так же, потому что иного пути просто не видишь. Можно ли этим оправдаться? Наверное, нет. Вот только правда у каждого своя. Виктор считал себя правым, потому что на сегодняшний день те, кто пошел за ним, выиграли во всем, а добровольно с ним оказалась лишь семья Сохатовых. Ватажников, тех вообще силой пришлось склонять, но сегодня, имея возможность покинуть его, все они предпочли остаться и отправиться за океан. Исключение — первая семья Богдана и жена с дочерью самого Виктора, но тут вмешалась война, форсмажор, так сказать. Поэтому он не сомневался, что сможет обеспечить крестьянам куда лучшую жизнь, чем нынешнее их бытие, в свою очередь, эта уверенность помогала ему продолжать считать себя правым.

Приютнинцы уже знали, что он за человек, этим же, из глухой деревеньки, все чин чином разъяснял Богдан. Вот он, мол, я: и в холопстве не бедствовал, и вольный нынче, и женку мою с детьми сын выкупил на деньги, дарованные Добролюбом работнику своему за службу верную. Крестьяне опасливо и как бы между делом старались подступиться к Горазду и исподволь вызнать у него, не брехня ли. Бабы вились возле Беляны, вызнавая, правда ли. По всему выходило, что обмана нет. И если сказал новый хозяин, что при доброй работе через пять лет смогут выкупиться, значит, так и будет. Не будь этого, глядишь, осенили бы себя крестом и подались бы в бега на Длань: там-то опасно, но земля славенская.

Восполняя недостачу рабочих рук, пришлось приставить к делу ватажников. Те помялись, но потом все же принялись за давно позабытый физический труд. Да, братцы, это вам не в казаков-разбойников играть. Не сказать, что парни прозябали в лени, трудиться им приходилось изрядно, да только это иной труд: работа на лесоповале и строительстве сильно отличается от тренировок и марш-бросков. Но Виктор заверил их, что как только в них надобность отпадет, примутся они за давно привычные занятия. Он ни на минуту не забывал, куда именно они отправляются, и понимал, что стоящие бойцы там будут нужны ничуть не меньше, чем крестьяне, а значит, сноровку им терять никак нельзя.

В строительстве не принимали никакого участия только Богдан и младшие братья Горазда. Этим в первую очередь сладили небольшую кузню, а скорее навес, эдакую времяночку, и они там готовили все, что необходимо для запуска планируемого к установке оборудования, которого должно быть вдвое больше прежнего. Виктор намеревался запустить все имеющиеся у него мощности, чтобы получить максимум прибыли, какая только возможна.