...Весёлые, почти праздничные блики солнца, путавшиеся среди вишнёвых веток, тёмно-алые отблески спелых ягод... Чириканье воробьёв... Бумажные кораблики, пущенные в корыто, полное дождевой воды... Подломившаяся под ногами доска... Тёмный, сырой, глубокий погреб. Дно где-то там, далеко-далеко под ногами... Она изо всех сил держится за край, и ей страшно. Очень страшно. Ведь в темноте водится ужасный бабай, который очень любит хватать маленьких непослушных девочек и утаскивать их далеко, за горы и леса...
"Трымайся, дытынко!"
Ей очень, очень страшно. Бабушка старенькая, разве она её поднимет? Ведь ей уже почти шесть...
"Трымайся, дытынко!.."
...Вера почувствовала себя вынырнувшей с большой глубины. Только незадачливый ныряльщик первым делом хватает ртом спасительный воздух, а она... Она на доли секунды пришла в себя. И встретилась взглядом с Антоном. Тот тоже разрывался между двумя перспективами - бить или не бить. В этом случае дилемма была покруче, чем у Гамлета.
- Бей! - ей показалось, что она кричала. На деле же вышел сипящий шёпот.
Ты должна...
Ты должна...Вера ощущала этот "внутренний голос" как раскалённую нить, протянутую через мозг и позвоночник. Миг полного прояснения прошёл, и теперь от этой "нити" протянулись тонюсенькие, но весьма ощутимые разряды боли. "Голос" наказывал Веру за непокорство.
Сознание снова стало меркнуть...
- Давай! - девушка испугалась, и крикнула уже в полный голос. - Бей! Я уже не...
Она не заметила, чтобы Антон пошевелился. Но ей на голову словно упал увесистый камень. И сознание отключилось окончательно.
Вместе с проклятым "голосом".
Антон глазам своим не верил.
За всё время работы в Братстве он лишь однажды, и то косвенно, имел отношение к нейтрализации
- Вера... - Антон подхватил девушку, не дав ей упасть в лужу. - Верочка, прости, я не хотел...