Она улыбнулась весело и самоуверенно, будто не сомневалась, что говорю всерьез.

Так нас и застал ее щербатый Цербер, наконец-то нагнавший хозяйку.

На прощание она холодно заявила:

– Мы еще наверняка увидимся, господин фон Уйлен. – Она махнула мне рукой. – Мое имя – Лаура.

И вот они уехали. Я же, осоловелый, понимал лишь одно…

* * *

– Пленен! Обезоружен! – с этими словами я рухнул на койку в нашей комнате на постоялом дворе.

Цверг, выбравшийся в мое отсутствие из бутылки, подросший и примостившийся мастерить что-то за столиком, хмыкнул. Странно – в его голосе мне послышалось одобрение впервые за недели нашего знакомства.

– Она такая… Холодная и в то же время огнем обжигает, – путано объясняю я.

– Ну вот, – ворчит цверг. – Чуть что – сразу за бабами гоняться! Балда ты. Что хозяйчик местный?

– Зануда и профан! – ответствую я. – Но цвета свои дал. Хотя какая посредственность, ты и не представляешь! Зато вот дочка его…

– Дочка? Дочка – это хорошо, – задумчиво отмечает цверг. – Влюбился, значит?

– Я – пленен!..

– Слышал уже. Любовь – дело хорошее… – И тут паскудный такой огонек загорелся в глазах цверга, что я сразу понял – быть потехе.

– Так ведь как ей меня полюбить, ежели она на меня свысока смотрит? Пак, мне не в койку ее затащить надо, это любой бурш умеет, мне другое…

– Вот достойная работа! – Пак аж подпрыгнул. – Отковать любовь! Вечную! Нерушимую! Всепобеждающую! Но тут особый материал надобен, никак не обойтись…

– Это какой? – с интересом осведомляюсь. – Церковные облатки и кровь младенца?

– В гузно их себе запихни, сколько раз говорить – не демон я! Нет! Мне нужны ее смех, слеза и капля крови. То же – и от тебя. Остальное найдется.

* * *

Миновала неделя в замке. Так уж вышло, что меня потребовали в телохранители, – видать, пришлись по нраву мои способности по части ловли лошадей. Батюшка барон – вот образец наивной добродетели! – не возразил дочери. Отчего-то он был уверен, что с моей стороны ей ничего не грозит.