Давно уже погас огонь маяка указавшего беспрепятственный путь галерам Мур Дронга в гавань города. Имперский Дол был безжалостно разграблен отчаянными мореходами и солдатами удачи. Практически разрушена до основания и сожжена дотла крепость, оберегавшая город от набегов пиратов. Уцелевшие жители, устрашенные пиратским набегом, ожидали после набега помощи и послабление от налогов.

Но вместо этого имперский наместник объявил об увеличении налогового бремени, для воссоздания погибшего флота. И неосмотрительно убрал от города легион черных меченосцев. Словно по наитию, Дол тут же наводнили непонятные личности. Образованные и фанатичные приверженцы святого отца Евлампия, во главе с ним самим. Им потребовался всего месяц, и Дол полыхнул второй раз — жестоким кровавым восстанием. Сожженный дворец наместника и убийство большинства имперских чиновников отрезали возможность решить дело миром. Малый тайный совет направил одного из своих членов с войсками подавить мятеж и привести город к покорности. Но вместо трусливой толпы испуганных горожан на спешно отремонтированных стенах старинной крепости перекрывший перевал их встретили вымуштрованные отряды фанатиков, с успехом воевавшие с имперцами под Харагом.

— Ересь этого богохульника уже достигла столицы. Завтра Дол должен быть приведен к покорности, а этот выродок сгореть в очистительном пламени, иначе под угрозу встанет само существование… — Тут лорд смог взять себя в руки и не договорить «малого тайного совета».

Смельчака, на то что бы возразить о сложности и кровопролитности решения еще раз штурмовать в лоб старинную крепость обороняемую фанатиками или просто вставить слово в непрекращающейся поток угроз, брани и бахвальства — не было. Даже личный представитель императора не пытался возражать, срабатывал врожденный инстинкт самосохранения.

* * *

Дзанг. Металлический скрежет наконечника стрелы по доспеху был внезапен. Но Евлампий лишь спокойно поправил шлем, в который только что по касательной попала стрела. Имперские лучники расположились на спешно возведенных башнях-вышках и пытались отогнать от стен собственных стрелков Евлампия. Стрельба шла с переменным успехом, но это мало заботило наемника.

Третий день осады должен был стать последним. Из трех сотен горожан и двух сотен его верных сторонников на ногах оставалось не более ста пятидесяти бойцов. Остальные были ранены или убиты. За эти дни Евлампий смог отразить четыре штурма. Изведя под корень личный легион имперского лорда. Наемнику было даже лень запоминать его имя. Три дня он только и делал, что удовлетворял свою, теперь уже ненасытную, страсть к убийствам. Дважды имперские легионеры смогли взойти на эти обветшалые стены некогда грозной крепости. Но каждый раз Евлампий лично бросался в контратаку и совместно с соратниками скидывал имперцев со стен.