— Тебе не помогут твои фокусы и никчемные артефакты. — Гремел голос повелителя. — Лишь тот, кто убивал тысячами и темен душой и сердцем, может меня уязвить.

Владыка сменил тактику нападения и применил что-то из своего запредельного магического арсенала. Обжигающий вихрь чужеродный и давящий ворвался изнутри в наемника. Любого другого такое вторжение просто бы убило. Но Евлампий устоял.

Его изнуренное сознание, исковерканное мышление, измененное восприятие, полностью разрушенная сфера чувств ежесекундно подвергались, куда большему воздействию больного разума, чем какой-то удар магии разума.

И когда магический поток извне задел, взбаламутил всю так тщательно выстроенную плотину, сдерживающую каскад психических расстройств, наемник испытал облегчение. Словно торопясь не успеть, он самолично снес остатки преград и вся грязь, безумие и жуткая чернота вкупе с болью обрушилась по установленному каналу на владыку.

— Я убивал миллионами. — Евлампий словно скинул с себя мешающие оковы, обретя невиданную легкость и облегчение. Владыка вытягивал из него нечто неосязаемое, но от этого у наемника только прибывало сил. Выхватив из за пояса два последних клинка человек в буквальном смысле превратился в подобие существа сродни своей клички. Змей смертоносный и безжалостный принялся кромсать короткими клинками незащищенное тело в области шеи у повелителя СИЯНИЯ, пока тот был поражен собственной магией. Банально — он зачерпнул не из того источника. И обороть эту напасть ему было уже не суждено. Гибель неслась к нему сразу с трех сторон:

Меч продолжал свою губительную работу. Пятно заражения после недолгого колебания вновь стало шириться с необыкновенной быстротой. Сам Змей не на секунду не останавливался, натужно вонзая клинки в шею владыки. И собственная магия разрушала изнутри могучего лорда СИЯНИЯ.

* * *

— Такая нелепая смерть и такой грустный финал. — Голос, прозвучавший в этой неуютной пещере, казалось, был совсем не к месту. Всего лишь в двадцати полетах стрелы шла апокалипсическая битва, и стены пещеры периодически дрожали, осыпаясь мелкой каменной крошкой, чувствуя, как содрогается само сердце земли. В самой пещере же было промозгло сыро и тянуло замогильным холодом, откуда-то с глубин.

Но странным образом, говорившего, это не беспокоило. На резном кресле, которое при богатой фантазии можно было бы назвать троном, развалившись, в добротном костюме строгих классических форм сидел собственно владыка мира. Его шпага была небрежна воткнута в грунт пещеры, а по левую руку располагался маленький столик с подносом снеди и хрустальном графином вина. За троном повелителя выстроились его слуги — десять загадочных сущностей, пребывающих в своем первозданном облике в виде водоворота кроваво-красных шариков. Довершали картину чинно замершие справа и слева две полуобнаженные красавицы, одна из которых была давешней знакомой Ричарда Ли — Эльвира.