– Это тебя надолго успокоит, приятель, – тяжело дыша, проскрежетала Кавахара, рывком поднимаясь на ноги. Под растрёпанным изяществом прически я вдруг увидел лицо, которому принадлежал непривычный акцент. Должно быть, именно это жестокое удовольствие видели её жертвы в Городке Ядерщиков, когда она заставляла их пить воду из матово-серой фляги. – Полежи здесь немного.

Тело сообщило, что выбора у меня нет. Получив пробоину, я быстро тонул под тяжестью химических препаратов, они, словно ил, обволакивали мой организм и нервные окончания, которые не успели оправиться от шокового заряда. Я попытался поднять руку, но она плюхнулась вниз, как рыбина, проглотившая килограмм свинца. Увидев это, Кавахара ухмыльнулась.

– Да, так будет лучше, – сказала она, рассеянно глядя на левую руку. Из распоротого ножом рукава сочилась кровь. – Ты дорого за это заплатишь, Ковач, мать твою.

Кавахара подошла к неподвижному телу Трепп.

– И ты тоже, стерва, – сказала она, пнув её в ребра. Та никак не отреагировала. – Да, а чем тебя купил этот ублюдок? Обещанием десять лет подряд лизать твое влагалище?

Трепп молчала. Я напряг пальцы левой руки, и мне удалось продвинуть её на несколько сантиметров к ноге. Подойдя к письменному столу, Кавахара ещё раз взглянула на Трепп и ткнула кнопку.

– Охрана?

– Так точно, миссис Кавахара. – Мужской голос, который говорил с Ортегой во время полёта. – Произошло несанкционированное проникновение на…

– Без вас знаю, – устало оборвала его Кавахара. – Вот уже пять минут как мне лично приходится разбираться с этим. Почему вы ещё не здесь?

– Простите, миссис Кавахара?

– Я говорю, сколько времени нужно твоей синтетической заднице, чтобы прибежать сюда по сигналу тревоги?

Наступила тишина. Кавахара ждала, склонившись над столом. Я вытянулся что было сил, мои руки встретились в слабом рукопожатии и тотчас расстались.

– Миссис Кавахара, из вашей каюты сигнал тревоги не поступал.

– Вот как. – Обернувшись, Кавахара злобно посмотрела на Трепп. – Ну хорошо, пришлите сюда кого-нибудь. Минимум четверых. Надо будет забрать кое-какой мусор.

– Слушаюсь, мэм.

Несмотря ни на что, я почувствовал, как на лицо заползает улыбка. Мэм?

Кавахара вернулась ко мне, по пути подобрав с пола плоскогубцы.

– Чему ты ухмыляешься, Ковач?

Я попытался плюнуть на неё, но слюне с трудом удалось покинуть мой рот и повиснуть на подбородке густой каплей, смешанной с кровью. Лицо Кавахары исказила внезапная ярость, и она пнула меня ногой в живот. После всего остального я едва ощутил этот удар.