Вероятно, в беспамятстве она пробыла довольно долго, ибо первое, что она ощутила, когда очнулась, — острое чувство голода.

Она открыла глаза — высоко вверху куполом смыкался кремового цвета потолок, усеянный тонкими извилистыми полосами чуть более темного оттенка. Скади полулежала на некоем подобии стоматологического кресла; руки и ноги были вмертвую закреплены. Голова тоже — шевельнуться Скади не смогла. Ожили только глаза и мышцы лица. Впрочем, это могло быть остаточным действием парализатора — мышцы обретают чувствительность и подвижность не все скопом, а помалу, группами.

Радом кто-то тонко прощебетал — Скади узнала речь одной из высших рас союза — птиц-азанни. Понимать она эту речь не понимала, но отличить от клекота цоофт или шипения свайгов была вполне в состоянии.

Кресло дрогнуло и наклонилось еще сильнее. Теперь наклон его составлял градусов сорок пять к полу, а то и круче. Одновременно вернулась способность шевелить головой. Головой, и ничем больше. Скади осмотрелась как могла.

Просторный зал с кольцевым подиумом по периметру мог бы служить местом проведения баскетбольного матча. Азанни по размерам не превышали индюка, но они умели летать и поэтому питали страсть к воистину гигантским помещениям.

На хитроумном сооружении, напоминающем помесь кресла и птичьего насеста, восседал взъерошенный азанни в пестром комбинезоне. Комбинезон походил на короткие штаны с широкими плечевыми лямками: отверстиям для крылорук полагалось быть достаточно большими, чтобы не стеснять движения крыльев во время полета. А вот обувь азанни скорее смахивала на человеческие перчатки — ведь птичкам, чтоб сидеть на своем хитроумном насесте, от ног требовалась хватательная динамика.

Чуть сбоку от азанни в пестром комбинезоне на длинном общем креслонасесте восседали еще пятеро. Их одежда выделялась на фоне кремовых стен угольной чернотой. Вокруг в боевом облачении — шлемах и броне — цепочкой растянулись солдаты с излучателями в крылоруках. И наконец, рядом с обездвиженной Скади на узком полукруглом возвышении, похожем на недостроенную стену, стояли трое азанни в белых комбинезонах — почему-то практически у всех рас белые одежды означали принадлежность к врачам или ученым.

— Ты слышишь нас, Homo? — прощебетал один из белых азанни на интере. — Слышишь?

С трудом разлепив губы, Скади прохрипела:

— Да. Слышу.

Белый, который задавал вопрос, обернулся к пестрому:

— Все в порядке. Она пришла в себя.

— Приступайте, — тоже на интере прощебетал пестрый.

Понимать адаптированные под речевой аппарат азанни звуки интера оказалось совсем не сложно. Скади впервые в жизни столкнулась с настоящими чужими — если не считать, конечно, недавний визит Роя на борт «Карандаша».